Обетование

Рассказывает руководитель Школы церковных звонарей Илья Дроздихин

На пресс-конференции, прошедшей 1 февраля в РИА «Новости», руководитель Школы церковных звонарей Илья Дроздихин презентовал «Учебное пособие для звонарей храмов и монастырей», выпущенное в свет Московским центром колокольного искусства. Это издание, призванное оказать помощь тем, кто обучается церковным богослужебным звонам, адресуется также всем ценителям церковных звонов – этих, по определению русского писателя Хомякова, «певучих серебряных громов».

Отвечая на вопросы корреспондента интернет-портала «Православие.Ru и других журналистов, Илья Михайлович рассказал…

…о Школе церковных звонарей

Илья Дроздихин

Наша школа располагается при храме святителя Николая Чудотворца в Сабурово и пользуется поддержкой ее настоятеля – отца Константина. Стремясь восстановить утраченные звоны, мы составили методику обучения звонарей, заложив в нее преемственность русских колокольных традиций – и ростовских, и лаврских, и московских, и псково-печерских… Правда, традиции эти предназначены именно для тех колоколов, на которых и исполняется определенный звон. На малых колокольных наборах нужны несколько иные звоны – более разнообразные и более сложные по композиции. А вообще – к каждой звоннице должен быть свой подход.

Мы готовим универсальных специалистов, которые могут позвонить на любом наборе на основе русских традиций. Звон складывается, как известно, из трех составляющих: качества колоколов, грамотной подвески с системой управления и профессионализма звонаря. И могу заверить, что профессиональный звонарь при хорошей развеске колоколов даже на некачественных колоколах может выполнить свою работу хорошо, а вот непрофессиональный звонарь даже при умелой развеске и на отличных колоколах не сможет достойно исполнить звон. Кстати, в школе осуществляется не только обучение мастерству: мы помогаем храмам и монастырям и в развеске колоколов, и в настройке звонниц, контролируем процесс отливки колоколов, чтобы колокольни получались, как говорится, «под ключ».

Когда мы только открывались, то поставили задачу, чтобы на звонарей учились люди церковные и с музыкальным образованием. Но не всегда на приходе есть такие, и нас порой просят обучить как раз тех, кто ни разу не звонил в колокол и не знает музыкальной грамоты. Сейчас мы берем всех желающих, и это, по сути, серьезная миссионерская задача. Был случай, когда мы взяли некрещеного человека (уж очень он просился!), и он через колокола пришел к Богу, принял крещение и сейчас работает звонарем.

К нам приходят самые разные люди – от подростка (мы принимаем с 14 лет) до солидного предпринимателя, от судьи московского суда до таксиста, приезжающего к нам на желтой «Волге»… Немало меценатов, людей состоятельных. Обычно они жертвуют колокола в храм той деревни, где родились и выросли, батюшки же говорят им: «А звонить кто будет? Вот ты подарил колокола – ты и звони!» Чуть более половины наших учеников – женщины. Это до революции звонарей-женщин было не особо много, чаще всего они звонили в женских монастырях. Конечно, звон отличается: у мужчин он более сильный и ритмичный, у девушек – больше похож на переливающийся ручеек…

Мы решили выпустить учебное пособие для звонарей, чтобы представить этапы истории колокольного искусства в России, дать информацию о классификации звонов, производстве колоколов, архитектуре русских колокольных сооружений, устройстве звонниц, необходимые сведения по технике безопасности. В приложении публикуется «устав колокольного звона», подготовленный нашей школой как пример осуществления богослужебных звонов в храме. Естественно, это издание мы раздаем своим ученикам бесплатно. Набор у нас происходит каждый месяц, курс длится два месяца, обучаем мы порядка 120–150 человек в год.

…о последних проектах

В минувшем году мы выполнили ряд интересных работ по налаживанию звонниц как в небольших деревенских храмах, так и в храмовых комплексах, которые у всех на слуху.

Так, по приглашению Русской духовной миссии в Иерусалиме мы оборудовали и настроили несколько колоколен на Святой Земле. В Горненской обители находятся довольно большие колокола, привезенные из России уже в нынешнем столетии для нового собора, который был заложен еще в начале ХХ века и теперь достроен. Туда был повешен набор колоколов, включающий стопудовый – 1600-килограммовый колокол и полностью оборудована звонница. Мы также провели ускоренный двухнедельный курс обучения звону для сестер этого монастыря.

Мы помогли в оборудовании колокольни собора Русской духовной миссии в Иерусалиме. Поездили по ряду других участков, где поднастроили звон. В планах у нас – выполнить работы на всех колокольнях, которые принадлежат нашей духовной миссии.

Колокол доставлен на Елеон для установки на будущую колокольню 7 февраля 1885 года

Мы наладили колокольный звон и довесили недостающие колокола и на Елеоне (монастырь находится в юрисдикции Русской Православной Церкви за рубежом. – В.П.). Там стоит самое высокое сооружение Иерусалима – колокольня «Русская свеча». Кто бывал там, знает: на Елеонскую гору и без груза тяжело взбираться, а вы представьте себе, как непросто было в конце XIX века поднимать туда пятитонный колокол! Дали клич: может, кто приедет из России помочь дотащить – ведь подъемных кранов не было. По описаниям, съехалось тогда столько людей, что дрались за очередь: вот ты, мол, уже немного подтащил, дай и мне это сделать! Это самый большой колокол на Святой Земле, продукция знаменитого завода П.Н. Финляндского – лучшего дореволюционного привилегированного завода, имевшего право изображать на своих колоколах сразу три герба Российской империи. Кстати, на том заводе выполнялись все самые значимые заказы, связанные с Царь-колоколом, с производством колоколов на дореволюционный храм Христа Спасителя, с колоколами, которые недавно вернули из Гарварда…

В Иерусалиме сохранилось много дореволюционных колоколов довольно большого веса. А вот маленькие колокола со временем вышли из строя, и мы их заменяли и настраивали.

В конце года состоялась наша поездка в Биробиджан. Исторически эти земли на границе с Китаем были не очень освоены. В конце XIX века там стали возникать пограничные казацкие станицы и сооружаться деревянные церкви, которые, естественно, впоследствии были разрушены. Так что вся Еврейская автономная область осталась без православных храмов.

Сейчас там построен кафедральный собор оригинального архитектурного решения. Дело в том, что это сейсмически опасная зона, там часто трясет, поэтому колокольня оборудована так называемыми сейсмопоясами и колокола располагаются не в проемах, а внутри нее. И нам пришлось оборудовать очень интересную схему развески, чтобы один звонарь смог справляться со всем набором из восьми колоколов (самый большой – полторы тонны). Проблемно было завезти туда колокола, поскольку сейсмопояса поставлены довольно часто и к тому же делят пространство на небольшие сектора.

Но мы с этой задачей справились: повесили колокола, обучили звонарей. И затем через средства массовой информации объявили о колокольном концерте. В итоге вся площадь перед собором была до отказа заполнена людьми; многие подходили к нам, благодарили. Представляете, какой мощнейший миссионерский эффект?! Мы записали потом диск с этими звонами…

…о традициях старых и современных

Надо сказать, что наша школа звонарей была не первой. Мы продолжили дело, начатое в 1975 году архангельским звонарем Иваном Даниловым, который основал первую школу колокольного искусства. Будучи музейным работником, он много сделал для возрождения древних русских традиций. Между прочим, этот уникальный человек совершил кругосветное путешествие, и во всех портах давал концерты колокольных звонов. Он восстановил звоны на храме Василия Блаженного в Москве и звоны на Петропавловской крепости в Петербурге.

Нужно с признательностью вспомнить здесь и о насельнике Троице-Сергиевой лавры игумене Михее, почившем в прошлом году: он обучил многих звонарей.

Сейчас стараются открывать школы звонарей на епархиальном уровне, и мы также стараемся содействовать этому процессу. Много школ звонарей появилось в Подмосковье. Наши выпускники устраивают «кружки колокольного звона» для детей при воскресных школах. Одна наша состоятельная ученица приобрела на свои средства колокола и сама отвезла в возрождаемый храм, погрузив их на заднее сиденье своей машины и пристегнув ремнями безопасности – это умилительно! Она создала школу звонарей для дачников, которые приезжают летом в ту местность, и по выходным обучает их.

Наша новая традиция – ежегодный фестиваль колокольного звона «Перезвон», который мы проводим на Пасху вот уже 11 лет. Каждый раз он организуется в новом храме: приглашаем звонарей с различным стажем, и они демонстрируют свое искусство. Таким образом, звонари не варятся в собственном соку, а обмениваются живым опытом, заводят нужные знакомства.

Среди мест проведения прошлых фестивалей – музей-заповедник «Царицыно», Патриаршее подворье в Орехово-Борисово, где все пришедшие гости могли попробовать себя в качестве звонаря. Видели бы вы тот неописуемый восторг, который сиял на лицах детей, звонивших в колокола! В нынешнем году мы планируем сделать «Перезвон» на территории нашего храма в Сабурово, где недавно была сооружена детская площадка, так что милости просим с детьми!

Есть еще очень интересная инициатива, пустившая уже глубокие корни, – фестиваль православного кино «Лучезарный ангел», который мы открываем и закрываем колокольным звоном.

Несколько слов скажу о нашем «ноу-хау», которое мы хотим предложить обществу, – это борьба с автомобильными пробками на дорогах с помощью колоколов. Как это предполагается делать? Давайте вспомним, как в старые времена на Руси существовал так называемый метельный звон, смысл которого – направить путника в час ненастья, когда не видно ни зги и можно запросто погибнуть, в место укрытия. И тогда звучавший колокольный перезвон направлял их к храму.

Но разве в наше время бесконечные пробки на дорогах не стали своеобразным стихийным бедствием?! Так появилась идея: колокольным звоном направить людей в часы пик, допустим от 5 до 7 часов вечера, не на дороги в бессмысленные пробки, а в близлежащие храмы, чтобы они помолились о себе и своих близких, приобщились к православному богослужению. И когда кончается вечерняя служба, а пробки более-менее рассасываются, люди могут отправиться по своим домам. То есть это «созывающий звон», который осуществляется в богослужебное время.

И, наконец, о самом важном. Сейчас в Москве начинает реализовываться патриаршая инициатива по строительству быстровозводимых храмов «шаговой доступности». Естественно, этим храмам понадобятся хорошие звонари. Наша Школа церковных звонарей полностью готова к воплощению в жизнь этой замечательной инициативы со стороны подготовки большого числа звонарей. Но записываться рекомендуем заранее!

Василий Писаревский

Приближается Новый год и следующие за этим праздником продолжительные выходные. К сожалению, в это время вся страна без меры пьет и ест, и единственным отвлечением от застолья для многих становится просмотр всевозможных пошлых шоу и «голубых огоньков» по телевизору. Жизнь словно бы замирает. Чтобы понять, отчего в современной России празднование Нового года возведено в культ, почему для нецерковных людей этот праздник стал чуть ли не самым главным праздником года, необходимо сделать небольшой исторический экскурс.

До Петра I и церковный, и гражданский календарь в России начинался с 1 сентября. Церковь и сейчас начинает церковный годичный круг сентябрем. Петр постановил отмечать Новый год с 1 января – на западный манер. Новый год был праздником светским и приходился на святки – дни после Рождества Христова. И поэтому не было никакого греха в череде святочных дней отмечать и новолетие, вкушая скоромную пищу и вино. После революции 1917 года была проведена еще одна календарная реформа: вместо юлианского был принят григорианский календарь (новый стиль), так что празднование Нового года стало выпадать на конец Рождественского поста. Поэтому возникла проблема для людей, соблюдающих духовные традиции: как праздновать Новый год и праздновать ли его вообще?

Празднование Нового года сейчас совершается с гораздо большим размахом и сопровождается большим пьянством и разгулом, чем в советское время. Оно и понятно. Сначала советская власть отняла у людей церковные праздники и насадила свои, пролетарско-революционные, которые народ, за неимением других, и отмечал. Но с падением советского строя революционные даты отошли в прошлое, и из прежних праздников остался практически один Новый год. «А душа, – как говорил герой В.М. Шукшина в фильме «Калина красная», – хочет праздника».

Но незнакомая с духовными русскими традициями душа, несчастная, лишенная настоящих праздников, думает, что отмечать торжество можно только пьянством и безудержным весельем.

Немного отвлекусь и расскажу небольшую историю, также связанную с утратой духовных традиций. Рассказал ее один священник.

Как-то, гуляя по кладбищу, он увидел на одной могиле открытку. Рядом в вазе стоял свежий букет цветов. Это была могила женщины, которая прожила чуть больше 30 лет. Он нагнулся и прочитал открытку. На ней было написано: «Дорогая мамочка! Поздравляем тебя с Днем рождения! Мы тебя помним и очень любим». И этот батюшка подумал: «Бедные советские дети! У них отняли веру, отняли Церковь. Они не знают, чего ждут от нас наши усопшие, как правильно относиться к смерти». В этом трагедия нашего народа – в разрыве с традициями, духовным опытом. Все это было почти полностью сметено бульдозером более чем 70-летнего атеизма.

Но вернемся к новогоднему празднику. Конечно, отмечать Новый год пьянкой и гулянкой – обычай советский, а никак не русский православный. И нужно нам от этой вредной традиции избавляться и возвращаться к праздникам настоящим, христианским. Тем паче что Рождество у нас сейчас, слава Богу, всегда является выходным днем, а значит, праздновать его никто не мешает. Не нужно придавать празднованию Нового года такое первостепенное, порой просто мистическое значение. Новый год в дореволюционной России всегда был неразрывно связан с Рождеством, просто этот праздник стоял в череде рождественских дней, и, конечно, никто его так широко и торжественно особо не отмечал.

Кстати, интересный факт: в 1920-е годы большевики боролись с традицией ставить и украшать на Новый год елки. Одна знакомая мне женщина, родившаяся еще до революции (ныне уже покойная), вспоминала, как советская власть вела борьбу с елками как с непременным атрибутом рождественского праздника. Ведь елку до революции наряжали перед Рождеством, и на Новый год она, естественно, уже была в доме. Так вот, был период, когда елка в целях борьбы с религией была запрещена. И вновь разрешили ставить елки уже в 1935 году.

Как же относиться людям православным ко всеобщему безудержному веселью и пьянству в новогодние дни? Никого не следует осуждать, но и самим в этом не участвовать. Мы готовимся к Рождеству, ожидаем этот второй по значимости и торжественности православный праздник и будем помнить, что идут дни поста Рождественского, который мы приносим как наш скромный дар к яслям родившегося Спасителя мира. Хотя, конечно, всероссийская новогодняя феерия порядком отвлекает нас от поста, создает нам определенные трудности. Например, в последних числах декабря люди начинают сметать с прилавков мясо, другие скоромные продукты и выпивку. В магазинах и на рынках в это время лучше не появляться: потеряешь уйму времени и сил. Также в новогоднюю ночь почти нереально уснуть из-за взрывов и хлопков петард и криков празднующих соседей. А у кого-то и в семье есть любители отметить с шумом приход Нового года. Но мы знаем, что православным христианам всегда было непросто и им всегда мешали праздновать праздники и соблюдать посты. Вспомним недавнее время, когда в сам день Рождества далеко не все желающие могли пойти в храм, если только праздник не приходился на субботу или воскресение. А так 7 января по новому стилю было обычным рабочим днем. Так что грех жаловаться, потому что можем мы сейчас и поститься, и молиться, и ходить ночью на Рождественскую службу.

Некоторые православные люди занимают очень крайнюю, строгую позицию: Новый год – праздник бесовский, богомерзкий. Эта позиция вполне объяснима, ведь Новый год всегда сопровождается телебеснованием и пьянством – об этом мы уже говорили. Однако полностью отрицать Новый год и видеть в его праздновании один грех нельзя. Просто не нужно подменять им Рождество и бесчинствовать постом. Ведь мы, православные люди, являемся гражданами своей страны. И хотим этого или не хотим, живем по новому, григорианскому, календарю, строим нашу жизнь и трудовую деятельность по календарю гражданскому. Например, отправляемся в отпуск, сдаем отчеты по работе в конце года по новому, а не по старому стилю. Поэтому не является грехом проводить старый год, подвести итоги, поблагодарить Бога и, конечно, помолиться, вступая в новолетие. «Благословиши венец лета благости Твоея!» (Пс. 64: 12). По всем храмам Русской Православной Церкви служатся молебны, чтобы мы все имели возможность попросить у Господа благословение на год грядущий. Знаете, весьма заезженная фраза – новогоднее пожелание: «Как встретишь Новый год – так его и проведешь» – содержит в себе немалую долю правды. Кто-то под Новый год идет в храм со всей своей семьейи молится за новогодним молебном, чтобы призвать благословение и помощь на все свои дела, и потом за скромной трапезой вспомнить с благодарностью уходящее лето (в этом году ночь под Новый год приходится на субботу, когда Уставом разрешается даже рыба). А кто-то проведет новогоднюю ночь (да и всю последующую неделю) в телеалкогольном угаре. И получится, как в одном анекдоте про миллениум: мужчина просыпается с ужасного похмелья после новогодней ночи, еле-еле разлепляет веки, идет к зеркалу и, долго глядя на свое опухшее, заплывшее, помятое лицо, говорит: «Так вот ты какой, человек третьего тысячелетия!» Очень не хочется, чтобы лицо русского человека третьего тысячелетия было именно таким. Плохо, неудачно начав какое-нибудь дело, мы долго не можем войти в правильный ритм, колею. И многие, начав год с пьянки и безделья, усваивают этот стиль на все последующие месяцы. И наоборот, как гласит пословица: «Хорошее начало – полдела откачло»: начав год с молитвы, с просьбы о помощи Божией, будем надеяться, что Господь не оставит нас в год грядущий и благословит наши труды и дела.

Позвольте, я немного расскажу о том, как обычно отмечает Новый год наша семья. 31 декабря вечером я служу в храме новогодний молебен. Супруга с детьми также, конечно, идет в церковь. А потом у нас есть традиция: каждый год мы с друзьями… нет, не идем в баню, а собираемся у них на даче в Подмосковье и отмечаем Новый год там. Мой кум и однокашник по семинарии протодиакон Алексий живет за городом и приглашает нас с детьми к себе. Семья у него большая – четверо мальчиков, и детям очень весело бывает вместе. За городом особенно хорошо встречать Новый год еще и потому, что в Москве в новогоднюю ночь заснуть практически невозможно, а в дачном поселке, хотя тоже шумновато, но гораздо спокойнее. Так вот. Обычно мы все вместе готовим постную трапезу и перед молитвой «Отче наш» поем еще «Царю небесный» и «Многая лета». После этого садимся и разделяем скромную дружескую трапезу, общаемся, вспоминаем уходящий год. А еще в эту ночь мы с детьми ходим в лес, где ребята делают из снега пещерки, ставят внутрь свечки и смотрят, чья свеча будет гореть дольше.

К сожалению, мы поставлены в такие условия, что в новогоднюю ночь, хочешь – не хочешь, приходится бодрствовать: уснуть можно разве что со снотворным и уже под утро. Поэтому и православные люди вполне могут посидеть вместе за столом, поговорить, но при этом, конечно, помня, что пост еще не окончен.

В дружеском застолье, общении нет ничего скверного, и Новый год тоже повод собраться вместе, подвести итоги, помянуть былое. Ведь праздники церковные мы празднуем и постом. Например, Преображение Господне, Вход Господень в Иерусалим всегда празднуются в пост. Но отмечаются они скромно, по-постному и, конечно, с молитвой. Они дают нам возможность подкрепиться перед следующей частью поста. Конечно, Новый год вовсе не церковный праздник, но его можно наполнить духовным смыслом и отметить вполне по-православному. Хотя можно, конечно, вообще не отмечать Новый год, ограничиться новогодним молебном. Это тоже допустимо.

Еще одна проблема: новогодние школьные каникулы – традиционно время всевозможных детских елок, утренников и театрализованных праздников. Как быть с детьми, можно ли им посещать эти мероприятия?

Обычно большинство новогодних елок в детских садах и школах проходят еще до Нового года, до начала каникул. Как правило, дети бывают задействованы в постановке этих праздников и поэтому волей-неволей в них участвуют. Я не вижу ничего душевредного в детском утреннике с Дедом Морозом, Снегурочкой и раздачей подарков; к тому же, если все дети принимают участие в празднике, а мы запретим нашим чадам его посещать, то они будут чувствовать себя обделенными. Хотя вполне допускаю, что современные детские праздники могут содержать какие-то неприемлемые для православных детей моменты. Это надо узнать заранее, и, если это так, лучше уклониться от участия в утреннике. Все детские мероприятия и праздники желательно посетить до 2 января (когда усиливается Рождественский пост).

Некоторые «ревнители Православия» принципиально не отмечают Новый год 1 января, но празднуют так называемый «старый Новый год» 14 января, то есть новолетие по старому стилю. Честно говоря, не вижу в этом никакого смысла. Ведь наша светская жизнь, а также жизнь страны и всего мира строится по новому, гражданскому календарю. А на святки и так приходится немало праздников: Собор Пресвятой Богородицы (26 декабря / 8 января), память преподобного Серафима Саровского (2/15 января) и, конечно, Обрезание Господне и память святителя Василия Великого – в сам день 1/14 января.

Интересно, что в Греции роль рождественско-новогоднего старца, который раздает детям подарки, традиционно усваивается не святителю Николаю (Санта Клаусу), как в западных странах, и не Деду Морозу, как в России, а святителю Василию. Так как его память приходится как раз на новолетие. Там он именуется Агиос Василис. Подобно Санта Клаусу, изображается с белой бородой и в красно-белом одеянии.

Напомню, что Греческая Церковь живет по новому стилю. Церковный календарь в Греции совпадает с гражданским, и Новый год они празднуют уже после Рождества.

Наши города и веси в новогодние каникулы цепенеют, очень сложно в это время заниматься какими-то делами вне дома, так как многие организации прекращают работу. Многих это всеобщее бездействие очень утомляет и раздражает. Но и это время можно провести с пользой. Современному семейному человеку остается очень мало времени для общения с семьей. Папы, да и многие мамы, целыми днями работают, а вечером сил и времени остается только на то, чтобы покормить детей, проверить у них уроки и уложить спать. И время довольно длительных зимних каникул очень хорошо посвятить общению с детьми и близкими. Можно также заняться изрядно запущенными делами домашними, навести порядок в доме перед Рождеством.

Думаю, что когда на Руси Новый год начинался 1 сентября, народ не проводил это время в праздности и безделье. Ведь Россия была страной, полностью зависящей от сельского хозяйства, а сентябрь – это время сбора урожая и подготовки к зимовке. А праздником, к которому было приурочено окончание полевых работ, был день празднования Покрова Богородицы (1/14 октября). Недаром традиционно на этот праздник приходилось много свадеб. Наступало время затишья в сельских работах до весны, и можно было подумать о создании семьи.

Как-то я размышлял над новогодними вопросами и пришел к выводу, что для нашей страны, конечно, сентябрьский Новый год являлся самым правильным. К сентябрю заканчивается годичный природный цикл. Плоды созревают, их убирают, и природа начинает готовиться к зимнему отдыху, чтобы весной вновь ожить для нового плодотворения.

Часто прихожане спрашивают меня, как быть, если в семье есть невоцерковленные родственники (иногда почти вся семья невоцерковлена), которые любят отмечать Новый год пышным застольем и не мыслят новогоднюю ночь без телевизора? Как не обидеть их, но и не навредить душе, не нарушить спокойное течение поста?

Здесь необходима немалая мудрость, рассудительность. Нужно найти золотую середину, чтобы и не обидеть родственников, не поссориться с ними, но и не повредить себе.

Представим, что какой-нибудь человек, православный христианин, живет с ближайшими родственниками в одной квартире (а ведь очень часто бывает, что и в супружеских парах одна половина верующая, а другая нет), и его нецерковные родные хотят отметить Новый год, «чтобы все было как у людей». С салатом оливье, холодцом, жареной курочкой и, конечно, обильной выпивкой. И, разумеется, главным украшением стола в Новый год, как когда-то заметил почтальон Печкин, для них является телевизор. Что же, верующему человеку забиться в самый дальний угол, демонстративно отвернуться от голубого экрана и, подобно фарисею из евангельской притчи, повторять про себя: «Я не таков, как прочие люди, грабители, обидчики, прелюбодеи…»? Нет, это будет не по-христиански. У апостола Павла есть такие слова: «Мы, сильные, должны сносить немощи бессильных и не себе угождать. Каждый из нас должен угождать ближнему, во благо, к назиданию» (Рим. 15: 1–2). Конечно, все это очень непросто. Христианин, имеющий нецерковных родственников, находится как бы на передовой духовной борьбы. Нужно понимать, что привести их к Богу мы можем только любовью и молитвой за них. Люди они немощные, как говорит апостол, «бессильные», значит, нужно нам понести и их немощи. Нам уже дано познать радость православных праздников, а кому-то еще нет. Остается им только посочувствовать. Итак, что же нам делать? Думаю, что если мы немного посидим за столом, по возможности соблюдая пост (можно заранее помочь родственникам в приготовлениях к празднику и сделать пару постных салатов), греха в этом не будет. Также, подняв бокал с шампанским, можно произнести тост о благодарности Богу за все, что было в уходящем году. Ведь христианин, разделяя застолье с людьми, далекими от духовных вопросов, вполне может как-то одухотворить это празднование. Сказать людям о настоящем смысле празднования новолетия, побеседовать о грядущем Рождестве Христовом. Ведь люди сейчас просто разучились праздновать, даже не умеют говорить нормальные пожелания и тосты. Светские праздники – это зачастую сплошное празднословие и «перемывание костей» ближним.

Конечно, некоторые православные сочтут и выпитый бокал шампанского в новогоднюю ночь грехом, но, например, когда я учился в семинарии, после новогоднего молебна семинаристы шли в столовую на ужин (естественно, постный), где братии также предлагалось «утешение» – бокальчик шампанского.

Отмечая Новый год с нецерковными близкими, конечно, нужно соблюдать меру. Совершенно необязательно просиживать за столом всю ночь и до конца участвовать в шумном веселье. Отдав дань уважения близким, можно под предлогом усталости удалиться, чтобы отдохнуть (если получится) или помолиться, почитать.

Кстати, похожее предписание мы находим в канонических правилах для священников. Когда на свадьбе веселье уже переходит известную меру и начинаются всевозможные пляски, в которых недопустимо принимать участие священнослужителю, каноны предписывают батюшке откланяться и уйти с торжества. Но при этом не сказано, что священник должен обличать гостей и призывать всех к порядку.

Если родственники не очень возражают против вашего отсутствия в новогодний вечер, возможен такой вариант: пойти в гости к православным друзьям и отметить Новый год с ними.

Есть еще один выход, но он приемлем в основном для жителей Москвы. В нашем стольном граде уже не один год в нескольких приходах существует такой обычай: в ночь с 31 декабря на 1 января служится ночная служба. К литургии обычно присоединяют ектеньи, молитвы, Апостол и Евангелие из новогоднего молебна. Знаю, как минимум, три таких места. Это, конечно же, Сретенский монастырь, также храм Живоначальной Троицы в Хохлах и Николо-Перервинский монастырь. Вообще многие православные стремятся встретить наступление Нового года молитвой.

Некоторые священники специально ставят себя в богослужебное расписание 1 января. Весьма символично, что 1 января по новому стилю – память святого мученика Вонифатия. А 2 января – день памяти святого праведного Иоанна Кронштадтского. Обоим этим святым молятся за страдающих от недуга пьянства. Помолимся и мы о тех несчастных, кто, не зная меры, пьянствует в Новый год. А для многих такое «празднование» оканчивается в больнице или морге. В новогоднюю ночь в России замерзают до смерти тысячи пьяных людей, а еще большее количество остаются калеками, на всю жизнь теряют здоровье, лишаются рук, ног из-за обморожения.

Желаю всем посетителям сайта в новом году быть всегда с Богом, и Господь не оставит нас! Самое плохое происходит, когда человек отходит от Источника Жизни, от Отца Небесного. И еще хочется пожелать всем не каких-то земных благ, а самого главного: мира и любви в сердцах и семьях. Ведь только тогда, когда люди имеют мир и любовь, они счастливы.

И еще будет не лишним напомнить: пост еще не окончен и после Нового года будет продолжаться еще шесть дней, а в последние пять дней, даже в воскресный день, он станет строже – не благословляется вкушение рыбы.

Православные знают: конец поста часто сопровождается немалыми искушениями. Происходит это потому, что падшие духи хотят посмеяться над нами и испортить нам подвиг поста, вовлекая в ссору или искушая предаться печали и унынию. К тому же, условия для этого весьма благоприятные. К концу поста христианин может ослабеть или, наоборот, успешно пройдя почти весь пост, впасть в некую эйфорию. Этой-то самоуверенностью и пользуются бесы. Как говорится, «не говори ”гоп!”, пока не перепрыгнешь». Так что будем на чеку, и дай нам всем Бог сил пройти остаток пути без преткновения и с радостью встретить Рождество Христово!

Священник Павел Гумеров

Зима, метель. Возвращаемся на колхозной машине из города: шофер, председатель и я, — они ездили по своим служебным делам, я — по своим. Останавливает инспектор: водитель выходит, показывает документы, начинается разговор… Председатель пожимает плечами: «Вроде ничего не нарушали», — и мы вылезаем, чтобы поддержать водителя.

Кошка. Фото: picsdesktop.net

Инспектор, похоже, никаких претензий пока не предъявил: молча рассматривает наш «Уазик» — не новый, но вполне исправный; проверяет ногтем глубину протектора на колесах, изучает работу фар, подфарников, стоп-сигналов, но все — в порядке… Наконец, остановившись перед машиной, говорит:

— Проверим номер двигателя.

Шофер открывает капот, и мы столбенеем от изумления: в моторе — кошка… Трехцветная — из рыжих, черных и белых лоскутов… Она приподнимает голову, оглядывается по сторонам, потом выпрыгивает из-под капота на обочину и исчезает в заснеженном поле.

Мы все пережили нечто похожее на кратковременный паралич… Первым шевельнулся инспектор: молча протянул документы и, бросив в нашу сторону взгляд, исполненный глубочайшей обиды, пошел к своему автомобилю. Он смотрел на нас так, будто мы предали его…

Потом очнулся председатель колхоза:

— Кто мог засунуть ее туда?..

— Она сама, — прошептал шофер, морща лоб от мыслительного напряжения, — когда мы у магазина останавливались… наверное…

— И чего? — не понял председатель.

— Изнутри, то есть снизу, залезла погреться, — увереннее продолжил шофер, — а потом мы поехали, спрыгнуть она испугалась и пристроилась вот тут…

— Часа четыре каталась? — прикинул председатель.

— Около того, — подтвердил шофер.

Теперь, наконец, мы пришли в себя и рассмеялись — до всхлипываний и слез.

— Все это — не просто так, — сказал председатель: — они ведь сроду не проверяли номер двигателя, да и сейчас этот номер никому даром не нужен, и вдруг…

— Не иначе, сами силы небесные пожалели кошчонку, — предположил водитель.

— Но тогда, — задумался председатель — и под капот ее запихнули тоже они?.. Для каких, интересно, целей?..

Кто может ответить на такой вопрос?.. Мы садимся в машину и отправляемся в дальнейший путь.

Случай этот, сколь нелепый, столь и смешной, вскоре забылся по причине своей незначительности. Однако года через два или три он получил неожиданное продолжение. На сей раз дело происходило летом.

Привезли меня в далекую деревеньку, к тяжко болящей старушенции. Жила бедолага одна, никаких родственников поблизости не осталось. Впрочем над койкой на прокопченных обоях были записаны карандашом два городских адреса: сына и дочери, — но, как объяснила мне фельдшерица, адреса эти то ли неправильные, то ли устарели, а бабкины дети не наблюдались в деревне уже много лет и вообще неизвестно — живы ли они сами. Фельдшерица эта в силу своей милосердной профессии или от природной доброты христианской души, а может — и по двум этим причинам сразу, — не оставляла болящей, но терпеливо ухаживала за ней.

— Как я боялась, что не успеем, — сказала фельдшерица, когда соборование завершилось: — Она ведь три дня назад умирала уже! Я — к телефону, позвонила вашей почтарке, а та говорит, что вы на дальнем приходе и вернетесь неизвестно когда. Я — звонить на тот приход, там говорят: вы только-только уехали… Ну, думаю, неужели бабулька моя помрет без покаяния? Она так хотела, так Бога молила, чтобы сподобил ее причаститься и пособороваться!.. Досидела с ней до самого вечера, а потом побежала домой — надо ж хоть поесть приготовить… За коровой-то у меня сноха ходит — с коровой-то у меня заботушки нет, а вот мужа надо обихаживать да и младшего — нынче в девятый класс пойдет… Наварила супу, картошки и перед сном решила снова бабульку проверить. Прихожу, а она не спит. И рассказывает: «Я, — говорит, — померла уже»… Да-да, прям так и говорит. Мол, сердце во сне очень сильно болело, а потом боль прошла и хорошо-хорошо стало… «И вдруг, — говорит, — чтой-то стало губы и нос щекотать. И тут, — говорит, — все это хорошее исчезло, и опять боль началась». Ну, она от щекотки проснулась, а на груди у нее кошка лежит и усами своими ее щекочет: кошки, они ведь к носу принюхиваются, не то что собаки, извиняюсь, конечно. Видно, кошечка почуяла в бабкином дыхании нездоровье какое-то и принюхалась, а усами вызвала раздражение, — вот бабка и проснулась. А коли проснулась — лекарство приняла. Так и выжила. Ну, я с утра машину искать, чтобы, значит, послать за вами. Никто не дает… Потом сельповских уговорила… Так что только благодаря кошке бабулечка вас и дождалась…

Выходя на крыльцо, чуть не наступил на небольшую кошчонку, шмыгнувшую в избу: рыжие, белые и черные лоскутки напомнили мне о случае на зимней дороге. Я поинтересовался, откуда взялась эта кошечка — не приблудная ли.

— Да кто ж ее знает? — отвечала фельдшерица без интереса. — Это ж не корова, даже не поросенок: взялась — и взялась откуда-то, может, и приблудилась…

— А сколько от вас до города?

— Двести пятьдесят километров — автобус идет четыре часа…

Вернувшись, я рассказал об этом председателю и его шоферу. Они покачали головами и не проронили ни слова.

Священник Ярослав Шипов

«Да!» – отвечают участники круглого стола, проведенного на тему «Православный банкинг и финансовые инструменты в России» в рамках ХIХ Рождественских образовательных чтений. Но для этого нужно, чтобы каждое объединение бизнесменов в финансовой, банковской и проектной сфере ставило целью проверять все свои действия и проекты на соблюдение нравственных законов, заповедей Божиих.

Участники круглого стола «Православный банкинг и финансовые инструменты в России»

Организаторами встречи выступили представители как Церкви, так и финансовых кругов: Синодальный отдел по взаимоотношениям Церкви и общества, совет «Экономика и этика» при Святейшем Патриархе Московском и всея Руси, Клуб православных предпринимателей, Ассоциация российских банков, Институт экономических стратегий РАН.

Председатель Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви и общества протоиерей Всеволод Чаплин

Дискуссии за круглым столом положил начало протоиерей Всеволод Чаплин, председатель Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви и общества, отметивший, что заявленная тема возникла относительно недавно, но она приобретает все большую значимость в обществе.

– Мировой экономический кризис, – подчеркнул он, – еще раз напомнил всем нам о том, что финансовая сфера – это, по словам Святейшего Патриарха Кирилла, «сфера нравственного риска». В ней присутствует огромный капитал, который, как принято считать, должен приносить новый капитал. Проблема денег, не связанных с трудом, – нерешенная нравственная проблема современного мира, и искать ответ на нее следует совместно представителям экономического и экспертного сообществ, религиозным общинам, лидерам общественных сил.

Вместе с тем, как обратил внимание отец Всеволод, тема православного банковского продукта все еще воспринимается как «экзотическая».

– Я практически уверен в том, что если сегодня потребителю предложат этот продукт, то он вряд ли найдет массовую поддержку, – заметил он. – И дело в том, что многие православные люди, в том числе глубоко воцерковленные, слишком привыкли существовать в условиях некоей раздвоенности: нравственные правила – для религиозной жизни, а вот в области жизни практической действуют иные правила. И все же молодое поколение общественно активных людей, склонных выстраивать свою жизнь в согласии с принципами православного вероучения, может со временем принять идею о том, что православный банковский продукт более приемлем, чем отличающийся от него.

Сегодня в нашей стране, как отмечалось на круглом столе, после долгих лет засилья коррупции, взаимного недоверия и обмана начали прорастать робкие ростки православного отношения к ближним не на словах, а на деле.

Так, в Клуб участников проектного процесса, который помогает подготовить проекты к рассмотрению на кредитных комитетах и организует финансирование проектов, приходит все больше порядочных людей, уставших бояться нечестных партнеров. Они готовы публично заявить о строгом выполнении заповедей Божиих в бизнесе и о своем желании объединить усилия с другими православными бизнесменами в выработке особого регламента работы, более открытого и препятствующего злоупотреблениям. А Совет по православным финансовым услугам и продуктам подготовил специально к Рождественским чтениям презентацию, в которой подробно рассматривается механизм создания и внедрения таких услуг и продуктов в повседневную практику.

На встрече прозвучали различные точки зрения по проблематике православного банкинга и необходимости создания соответствующих специализированных банков, при этом все собравшиеся были единодушны в том, что эта тема требует первостепенного внимания и ее значение со временем будет только возрастать. Вот некоторые мысли и оценки участников круглого стола.

Павел Шашкин, ответственный секретарь Патриаршего совета «Экономика и этика»:

Протоиерей Всеволод Чаплин и Павел Шашкин – ответственный секретарь экспертного совета «Экономика и этика» при Святейшем Патриархе Московском и всея Руси

– В условиях экономического кризиса конфессиональные экономика и банкинг приобретают новое звучание, новое наполнение. Совершенно очевидно, что, когда подорвано доверие ко многим финансовым институтам, люди стремятся найти в конфессиональном банкинге ту точку стабильности, точку доверия, которая могла бы существенным образом позитивно повлиять на их жизнь.

Естественно, было бы неправильно оставлять за скобками этого процесса ведущие религиозные организации страны, такие как Русская Православная Церковь, в первую очередь. Нужны ли нам православные банки как самостоятельный вид финансовых институтов? Вряд ли это возможно сегодня, но нам совершенно точно нужны честные и ответственные банкиры, необходима культура взаимовыручки и взаимоподдержки, в том числе в реализации бизнес-проектов. Наконец, нужна сильная нравственная мотивация в достижении экономических целей. Такую степень взаимного доверия, как показывает практика, могут дать только вера и традиция, которые людей объединяют.

Анатолий Милюков, исполнительный вице-президент Ассоциации российских банков

Анатолий Милюков, исполнительный вице-президент Ассоциации российских банков:

– Когда говорят о православном банке, главный стержень здесь в том, что его работу должна пронизывать нравственность, человечность. И эти элементы призваны развиваться, расширяться. Ведь банк должен работать, прежде всего, для человека, и только потом через это достигается прибыль, доходность и т.д.

Три года назад наша ассоциация одобрила Кодекс этических принципов банковского дела. Там подробно расписано, по каким направлениям должен банк реализовывать эти принципы. Прежде всего, благотворительность. Это общеизвестно, традиционно; мы можем привести массу примеров того, как банки занимаются добрыми делами. Через систему кредитования все более реализуется поведение социально ответственного банка: не навязывание кредита людям любой ценой, поставив их потом в тяжелейшие условия, а всемерная поддержка людей, обеспечение их подробной информацией.

Следующее направление – вклады. Вспомните, как в 1990-е годы несчастные вкладчики штурмовали банки, чтобы получить свои деньги. После принятия закона о страховании вкладов положение принципиально изменилось. В последние годы у населения появилось доверие к банкам – ведь это факт, что в кризис вклады растут невероятно быстрыми темпами.

Важное направление – финансовая грамотность, осознанная деятельность человека во взаимоотношениях с банками. Многие из-за недопонимания идут в суды. А мы создали службу финансового омбудсмена в рамках Госдумы. Ее задача – до суда примирить клиента и банк, исходя из принципов нормальных, человеческих взаимоотношений.

Опираясь на профессиональные ассоциации, российские банки должны «раскручивать» и развивать вот эти черты человечности. Это будет серьезным шагом на пути применения православных этических норм в банковской деятельности.

Анатолий Аксаков, президент Ассоциации региональных банков, депутат Государственной Думы:

– Сегодня в сфере социально-банковского взаимодействия скопилось много проблемных вопросов. Один из них – проблема недобросовестных заемщиков. Нам крайне необходимо внедрять в жизнь нравственное отношение и банкиров, и заемщиков, и клиентов к выполнению своих обязательств. Даже если мы сейчас ужесточим законодательство, мы проблему не решим. Поскольку в основе лежат все-таки нравственные принципы, которые в значительной степени нивелированы в нашем обществе – в кризисный период это особенно проявилось.

На мой взгляд, ошибочен постулат о том, что Церкви не надо создавать свой финансовый институт. Церковь осуществляет в нашем обществе важнейшую миссию, и для того, чтобы вести эту миссию успешно, наступательно, приобщая население к православным ценностям, необходимо иметь мощную финансовую опору. Сейчас же работа Церкви строится в основном на пожертвования.

Надо создавать соответствующий институт. Важно, что доверие населения к Церкви намного больше, чем к гражданским институтам, и многие православные могли бы стать вкладчиками такого банка.

Этот финансовый институт демонстрировал бы пример работы другим институтам. Сила примера здесь даже намного важнее, чем сила закона. Если бы православный банк реально показывал, какие должны быть проценты от вкладов, как добросовестно работать с клиентом, как оформлять кредит, график платежей, если бы он демонстрировал прозрачность своей работы, то и другие банки были бы вынуждены в условиях конкуренции работать по тем же принципам.

Владимир Сидоров, исполнительный директор Центра государственно-частного партнерства «Внешэкономбанка»:

Владимир Сидоров, исполнительный директор Центра государственно-частного партнерства «Внешэкономбанка»

– Ярким примером потребности в кодексе поведения в сфере предпринимательства явился принятый несколько лет назад на Всемирном русском народном соборе «Свод нравственных принципов и правил в хозяйствовании».

Известно, что опыт ведения православного банкинга сегодня существует. Причем существует в рамках целого государства, которое называется Кипр. Там очень влиятельна Православная Церковь, и она является одним из крупнейших финансовых деятелей этого острова: на 720 тысяч человек полмиллиарда евро выданных кредитов в год – это серьезная вещь. Естественно, нам нужно изучить этот опыт, подробно рассмотреть, каким образом ведется эта деятельность.

Хотел бы упомянуть о проектном подходе, который может быть применен к сфере православного банкинга, параметры которого мы пытаемся нащупать в рамках нашего круглого стола. Речь идет о создании церковно-государственно-частного партнерства, в котором существовала бы взаимозависимость между участниками договорного процесса контрактных отношений – нечто вроде концессии.

Примеры в российской практике уже существуют. У нас есть обращения со стороны губернаторов, в частности в Архангельской области есть такой «континент», который называется Соловецкий монастырь. Ведь это явление, которое не может быть превращено в некую «туристическую аттракцию», как это пытаются сделать сегодня. Здесь Церковь могла бы предъявить спрос на оказание чисто финансовых договорных услуг. Та же модель церковно-государственно-частного партнерства отрабатывается в Ростовском государственном историческом заповеднике. Но если существует понимание на уровне региональных властей, то на уровне федеральных властей и федерально значимых финансовых институтов такое понимание пока не отработано.

Я убежден, что именно на базе проектного подхода может возникнуть и понимание концепции православного банкинга, и возможное развитие конкретных механизмов его реализации. У меня тут список уникальных церковных объектов – есть чем заняться банкирам! Нужно сформулировать принципы, параметры и утвердить нравственное начало.

Максим Тууль, председатель правления «Надежный банк», директор Клуба участников проектного процесса:

– Я хочу поспорить с отцом Всеволодом о том, что будто сегодня нет спроса на православный банкинг. Долгий опыт работы в банковской сфере привел меня к выводу, что сегодня отсутствует доверие населения к государству, я уже не говорю о доверии к бизнесу. Для этого есть объективные причины. Но самое страшное – отсутствие доверия банкиров друг к другу. В рамках нашего клуба мы часто занимаемся формированием банковских пулов или банковских синдикатов. 90% времени у нас уходит на то, что мы пытаемся убедить банкиров сесть за один стол друг с другом.

Здоровый бизнес устал сегодня жить по «волчьим законам», он ищет объединяющие основы. Недаром появляются разные клубы и ассоциации, которые основываются на неких внутренних принципах.

Православный банкинг своим примером, своим успехом может и должен стать объединяющим началом, внедряющим в среду взаимоотношения между людьми, основанные на морально-этических принципах. А далее такой инструмент будет расширять нравственную сферу вокруг себя, заставляя все новых участников понять, что для успеха и доверия нужно честное ведение дел. Возможно, что в результате возродится «принцип гильдии», когда слово члена гильдии было тверже стали, а изгнанный из гильдии разгильдяй и обманщик был пожизненно заклеймен и больше никогда не мог появиться в бизнес-сообществе.

Роман Белоусов, руководитель Совета по православным финансовым услугам и продуктам:

– Мы сегодня много говорили о возможности создания православного банка. Банк называется православным не только потому, что его акционеры являются православными или в его названии есть это слово, но, прежде всего, потому что он предоставляет соответствующие услуги и продукты.

Конечно, нужно четко осознавать те продукты, которые может предоставить православный банк своим клиентам. На сегодняшний день первый шаг в этом направлении сделан: совместно с Клубом православных предпринимателей и Советом «Экономика и этика» при Патриархе Московском и всея Руси создан Совет по православным финансовым услугам и продуктам. Это некая общественная инициатива, основная площадка для обсуждения и создания продуктов, которые впоследствии смогут предложить банки (кстати, не только православные банки, но и те, которые согласятся предложить своим клиентам продукты, основанные на православных принципах).

Сегодня всем нам нужно переходить от таких отдельных встреч (хотя и они, безусловно, необходимы!) к кропотливой ежедневной работе. Приглашаю всех к работе в рамках совета по разработке услуг, которые будут представлены бизнес-сообществу.

Дмитрий Любомудров, член комитета по инвестиционной политике Торгово-промышленной палаты РФ, генеральный директор Клуба участников проектного процесса:

– Что мы, православные банковские менеджеры, можем продемонстрировать в качестве альтернативы современной неустойчивой финансовой системе? Это называется проектный подход и система прямого распределения рисков. Здесь ничего нового нет, но такой подход нужно реализовывать на практике. Люди принимают не краткосрочное участие в проекте, а «закладываются» на весь его жизненный цикл, что делает их партнерами в истинном смысле этого слова. Взаимное участие в рисках, взаимная ответственность и активное соучастие в проекте – таков инструмент, который может предлагаться и продвигаться православным сообществом.

Православный банк должен обслуживать не только православных бизнесменов, а любых деловых людей, которые подпишутся под принятым им кодексом – полной прозрачности и пониженной рискованности. То есть нам нужен агентский банк (швейцарские банки потому и устойчивы, что исполняют поручения клиентов – и уже 300 лет так работают). Такой банк не может обанкротиться – ведь он только выполняет поручения клиентов за определенную комиссию. В ходе проектного процесса предприниматели должны сами принимать на себя определенные риски. Банк, конечно, помогает им оценить этот риск и берет на себя обязательство по должному контролю всего процесса.

Мы с коллегами уже 15 лет работаем в этой сфере, и у нас есть специальные технологии, которые применялись в крупнейших казначействах, сравнимых по уровню с федеральным казначейством. Наши подходы показали свою эффективность в кризис. И мы стремимся преодолеть стереотип, будто русский православный человек очень далек от банков, денег, экономики – мол, пусть об этом думает государство… Ничего подобного! Думать об этом должны все мы, православные, и помогать друг другу таким образом. Иначе будут выстраиваться очереди из православных у липовых банков.

Если мы сумеем создать хотя бы одну такую «территорию доверия» в виде православного банка под эгидой патриарха и докажем на деле, что этот банк является низкорисковым и прозрачным, тогда мы покажем всему обществу, что возможна православная альтернатива! Возможны православные механизмы!

Отрадно также, что, как показал данный круглый стол, расширяется общественная база Рождественских чтений, которые, по словам отца Всеволода, все больше превращаются из «собрания православных педагогов» в деловой форум для обсуждения насущных проблем жизни России и мира.

Галина Фомина, вице-президент Национального банковского клуба Ассоциации российских банков:

– Мы рады, что инициатива нашего клуба по проведению этой встречи вылилась в серьезные и плодотворные для банковского и финансового сообщества страны дискуссии. Почему мы действуем совместно с Церковью? Потому что Церковь и общество – одно единое целое, и потому что каждому человеку нужно быть нравственно здоровым.

Национальный банковский клуб очень заинтересован в сотрудничестве с Клубом православных предпринимателей, и мы уже наметили серьезные вопросы для взаимодействия. И, безусловно, сегодня на первый план выходят вопросы нравственности, социальной ответственности бизнеса. Недаром практически каждый банк фактически имеет свою социальную ответственность: заботится о детских домах, строительстве храмов, деятелях искусства и так далее, а многие компании стали включать в свою миссию вопросы, связанные со стандартами социальной и духовно-нравственной ответственности. Нынешний круглый стол дает нам вектор для подготовки большого финансового форума в нашей стране.

***

После трехчасовой дискуссии участники круглого стола пришли к заключению, что духовная роль Русской Православной Церкви, участие религиозных организаций в финансовой деятельности сегодня, как никогда, востребованы обществом и могут стать объективным примером ответственного и честного хозяйствования. Создание тех или иных финансовых инструментов с учетом норм православной этики действительно может стать реальностью. Многие банки, в том числе ведущие, открыты такому диалогу и готовы применять эти инструменты в своей работе, после того как их предложения будут одобрены патриархом Кириллом. В ближайшем будущем пакет таких предложений, подготовленный совместно с Патриаршим советом «Экономика и этика», будет представлен вниманию Его Святейшества.

Василий Писаревский

Читал я как-то на днях в Интернете о подобном галлюцинациям разнообразии средств аудио- и видеозаписи, имеющихся сегодня. Микрокамеры, спрятанные в лацкане пиджака, в пишущей ручке, очках, телефоне, кепке, – все они предназначены для того, чтобы записать и предать гласности сокровенные и, конечно же, любопытные стороны твоей личной жизни. Сегодня любое событие тотчас же фиксируется на мобильный телефон или камерой видеонаблюдения, висящей где-то там. Все места на земле легко просматриваются, и с помощью «Google Планета Земля» ты можешь увидеть все, даже шляпку старушки на Эйфелевой башне, можешь виртуально прогуляться по своей улице, разглядывая ее со спутника, можешь следить за тем, как с каждой минутой растет птенчик вороны на какой-нибудь бостонской крыше. Все снимается на камеру, все на виду, сказали бы мы. Каждая деталь, сколь бы тривиальной она ни была, должна и может быть выставлена перед взором толпы, жаждущей сенсаций. В первую очередь на звезд обрушивается лавина взоров, в их частную жизнь вторгаются, за ними шпионят, за ними следят повсюду. Но и обычные люди, ничем особо не выделяющиеся, могут стать мишенью для любопытствующих масс-медиа – из-за важности своей профессии, к примеру. В общем, и в змеиной норе ты не сможешь укрыться от пытливых глаз Большого брата. Всевидящему Богу чудовищным и ненормальным образом подражают в новом обществе потребления. Со Всеведущим Творцом состязаются – безуспешно, мы бы сказали, – новые структуры слежки, безопасности и т.п. В Царстве Божием все тайное будет провозглашено и осуждено на виду у всех, «на кровлях», говорит Библия. Таким образом, тайны души человеческой станут зрелищем для мириад ангелов и всех собратий наших по человечеству – и будут причиной вселенского плача и нескончаемых рыданий. Архивы личной службы безопасности будут выставлены напоказ, даже уже уничтоженные, чтобы сказать начистоту и сразу, без всяких ошибок в интерпретации, абсолютную правду о каждом человеческом существе. Все будет взвешено, измерено праведным и любящим судом Божиим и станет основанием для вечного блаженства или, наоборот, вечного осуждения. Нашествие систем наблюдения: электронного, компьютерного, медийного, политического и так далее – это пророчество о том, что время правды, громко провозглашаемой горе, с кровель мира, приближается.

Мы становимся все ближе друг к другу, живем в переуплотненной глобальной деревне, но чувствуем себя все более одинокими, все дальше от душ других людей. Мы живем на расстоянии звукового сигнала до Америки, но на расстоянии целой вечности до неба. Близко от тел и далеко от душ. Или, лучше сказать, тела не приближаются, а становятся все больше под напором материи, души же – все мельче, поэтому видятся нам такими далекими.

Так что же нам остается делать? Нас записывают, прослушивают, видят, комментируют все больше и больше электронных глаз, за которыми кроются неизвестно какие – хорошие или плохие – замыслы. О нас известно все. «Мы сделались позорищем (theatron) для мира, для Ангелов и человеков» (1 Кор. 4: 9). Мы играем на гигантской сцене, до абсурда освещенной тысячами прожекторов, и никогда не видим зрителей, скрытых за защитными экранами, а их становится все больше и больше.

Единственно хорошее и верное, что нам нужно делать, – это жить по Истине, то есть по Христу. Чтобы нам не было стыдно ни за какое наше дело (то есть делать только хорошее). Жить так, словно мы – а так оно и есть – ходим под непрерывным и любящим взором Божиим. Камера[1], скрытая в душе, – это чертог Духа Святого, в котором святая любовь Жениха Христа празднует праздник и приносит бессмертие.

Мысли о покаянии, о сострадании и прощении не могут быть зафиксированы даже самым совершенным аппаратом. Так что террор скрытых объективов силен только там, где есть что скрывать. У человека хорошего, милостивого и верующего жизнь идет естественным путем, без утаиваемых пятен, в пределах нормальности и здравого смысла. И кто бы за ним ни смотрел, даже в личной домашней жизни, он не сможет увидеть ничего, кроме жизни, полной Бога, и воплощенной молитвы – живой и действующей любовью.

Священник Иоанн Валентин Истрати
Перевела с румынского Зинаида Пейкова

www.doxologia.ro

Новый год – прекрасный праздник. Точнее так: Новый год может быть прекрасным праздником, если бы не пьянство, не бессонная ночь перед телевизором и если бы не контраст между ожиданием «чего-то» 31 декабря и отсутствием этого «чего-то» 1 января. А так – все очень мило. Мороз, предпраздничная суета, всеобщая нервная взвинченность. Дети ждут подарков, взрослые стараются раньше уйти с работы и месят снежную кашу, заходя по дороге домой во все попавшиеся магазины… Если правда то, что Рождество на Западе все больше утрачивает религиозный смысл, если правда, что люди там все чаще поздравляют друг друга не с Рождением Мессии и не с Боговоплощением, а с каким-то аморфным «праздником», предполагающим семейные посиделки, печеного гуся и обмен подарками, то наш Новый год – это почти «их» Рождество. С праздником – чмок! С праздником – дзинь! С праздником – буль-буль! С праздником – спокойной ночи!

К Новому году нас приучила советская власть. Если бы не засилье идеологических праздников, никто бы не вкладывал столько души в ожидание смены цифр на календаре. Но все остальные праздники требовали либо патетической печали, либо безудержного энтузиазма. Просто человеком побыть было некогда. Отсюда эта истинно детская любовь к елочному конфетти, запаху хвои и мандаринам. Это лишнее доказательство того, что стареет тело, а душа, завернутая в умирающую плоть, стареть не хочет, не может, не умеет. Она, душа, остается детской, ей хочется сказки и чуда.

Но есть в праздновании Нового года и грусть. Эта грусть рождается оттого, что нового в Новом году нет ничего, кроме изменившихся цифр на календаре. Все остальное – старое.

Человеку свойственно перетаскивать свой ветхий скарб страстей и привычек из года в год с завидным постоянством. Оттого всякий новый год – старый. «Куда дерево упадет, там оно и лежит», – говорит кто-то из пророков, имея в виду злостный навык человека. И в одной из молитв соборования говорится, что «якоже руб поверженный, всякая правда наша пред Тобою». «Поверженный руб» – это и есть то самое упавшее дерево, которое указывает всегда в одну и ту же сторону, как и жизнь закосневшего в грехах человека.

Нужен какой-то креатив, какая-то истинная новизна, по которой стосковались (уверен) очень многие. Чем не нов такой, к примеру, лозунг: «Встреть Новый год трезвым и без телевизора»? Это же настоящее новое слово, и я уже вижу его на рекламных плакатах больших городов.

Над воротами Дантова ада было написано: «Оставь надежду всяк сюда входящий». Над воротами, вводящими в новый календарный год, можно писать: «Оставь все злое, этот год начавший».

Год будет действительно новым, если вступающий в него человек запасется желанием обновляться: бороться со злыми привычками, приобретать благие навыки. У нас есть заповедь быть мудрыми, как змеи. Именно это животное регулярно меняет кожу, пролезая между острыми шипами кустарника или тесно стоящими камнями. Больно змее или нет, не знаю, но старая кожа, как чулок, сползает, давая место новому кожному покрову. Это, конечно, урок – не только природный, но и евангельский.

Земля протанцевала очередной тур вальса вокруг Солнца. Замкнувшийся круг и начало нового движения стоит отметить молитвой. Потихоньку входит в обычай служение литургии в ночь с 31-го на 1-е. Это еще одна ночная литургия, кроме Пасхальной и Рождественской, и она обусловлена уже не догматами, а насущной потребностью. Большинство людей валяет дурака и натужно изображает предписанное веселье. Люди напиваются – то ли от тоски, то ли от радости; засыпают, не раздевшись; просыпаются в неизвестных местах… Или, в лучшем случае, терзают пульт в поисках хоть чего-то интересного по «ящику». А совсем небольшая часть граждан провожает уходящий год словами: «Господи, помилуй» и встречает наступающий год словами: «Господи, благослови». Не знаю, как вам, а мне кажется, что это и есть истинная новизна и самый красивый способ празднования.

Но даже если не будет ночной литургии, пусть будет краткая молитва. Ничего лучше, чем «Отче наш», не придумаешь. Куранты бьют, снег за окнами медленно опускается, а некое семейство читает молитву Господню и просит у Бога благословения на наступающий год. Красота!

И еще одно. Это ведь условная дата. Новый год праздновали то в марте, то в сентябре, то на Василия Великого. Теперь вот на Вонифатия. Плюс у каждого из нас есть свой новый год. Разумею день рождения как начало нового года жизни. И всякий раз смысл остается тем же: хочешь меняться – будет тебе новый год, новое лето благости Божией. Не хочешь меняться – не будет тебе ничего нового. Мандарины будут, «Голубой огонек» будет, мигрень с утра будет, и тоска, конечно же, тоже будет. А новизны не будет. Так что думай, товарищ. Без веры в Христа и без молитвы все годы Свиньи, Крысы, Собаки, Буйвола грозят превратиться в сплошной год Осла, грустного при этом, как ослик Иа, потерявший хвост.

Зима вошла в полные права вопреки слухам о глобальном потеплении. Земля укуталась в снежную шаль, как в пуховый платок. Глянешь и невольно вспомнишь псалом: «Омыеши мя, и паче снега убелюся». Я сто раз уже пробовал начать жизнь заново, и все сто раз у меня почти ничего не вышло. Но чего нет во мне, так это отчаяния. В этот Новый год я буду пробовать опять. Надо же в конце концов, чтобы Новый год был действительно новым. Помоги нам, Господи.

Протоиерей Андрей Ткачев

Беседа с Ильей Кусковым, руководителем службы помощи бездомным «Помощник и покровитель»

Идея создания православного приюта для бездомных особенно актуальна в столице, ведь именно сюда съезжаются бродяги со всего СНГ. Их кормят социальные службы и добровольцы при храмах, им раздают одежду, есть даже три санитарных пункта (на весь многомиллионный мегаполис), где можно помыться. Но вернуться к нормальной жизни не удается почти никому из попавших на улицу, ведь реально их реабилитацией не занимается никто.

Илья Кусков, руководитель православной службы помощи бездомным «Помощник и покровитель» – яркий представитель той небольшой горстки неравнодушных, которые знают, что же можно изменить в сложившейся ситуации. А изменить можно многое: у Русской Православной Церкви уже есть положительный опыт работы с бездомными, и, как показывает практика, им реально можно помочь реабилитироваться.

***

– Обеспечить неимущих – это прямая обязанность властей, ведь в Конституции записано, что Россия является социальным государством. Чем же может помочь Русская Православная Церковь?

– Наша инициатива создать в Москве православный приют, как и другие инициативы Церкви, исходит из заповедей, которые нам дает Господь: очевидно, что тех, кто в этом нуждается, нужно накормить, утешить, дать им кров, одежду…

Сейчас такие инициативы реализуются «снизу»: некоторые батюшки или миряне на приходах у себя, в зависимости от возможностей, помогают бездомным индивидуально. И такая реабилитация часто оказывается эффективной. Ведь там не просто бесплатно кормят, но и общаются, дают работу, помогают возвращаться в социум. Ну, и молятся, конечно, за них.

Из таких частных начинаний вырастают и более централизованные приюты: они уже есть в Мурманске, Архангельске, Орске, Тихвине, Минске, Среднеуральске.

Но в больших городах, где проблема бездомности стоит особенно остро, таких приютов нет. Например, разве не странно, что в Москве, столице православной России, больше всего бродяг, и, если оборванный или пьяный человек замерзает на улице, никто из прохожих даже не остановится?

– В Москве есть шесть государственных приютов, они рассчитаны на 1500 человек. Этого мало?

– Государственные приюты работают еще по установкам советского времени, то есть строго по региональному принципу: принимают только тех, кто имеет или имел московскую прописку. Но очевидно, что большинство бездомных приехали из регионов, ведь в Москве им легче прокормить себя.

Хотя в среднем, по нашим подсчетам, в Москве бродяжничают около 10 000 человек, в государственные учреждения может прийти лишь ничтожный процент их, половина койко-мест в приютах стабильно пустует.

– Принципы, применяемые раньше, устарели? Почему?

– Для госструктур важно, прежде всего, чтобы сократилось число бездомных. Поэтому приезжим покупают билет и отправляют по месту регистрации. Конечно же, никто из них домой не возвращается – на то они и бездомные, что им некуда возвращаться. В маленьких городах и социально благополучные люди сидят без работы, что уж говорить о тех, кто уже стал бродягой.

– Но ведь бродяги в основном старики или инвалиды. Как же они смогут работать и обеспечить себя?

– Вовсе нет. У нас, в отличие от Европы, бездомные – это молодые люди трудоспособного возраста, причем многие из них обладают профессией. И это говорит о том, что причины бездомности в России – экономические, прежде всего. Нет совхозов, фабрики закрыты, деревни вымерли. Люди не находят работу, уезжают в крупные города. Но у всех разные способности и силы. Кто-то устроится, а кому-то не везет, кто-то спивается, кого-то обманывают или грабят. Очень много тех, кому в родной городок сложно вернуться еще и по психологическим причинам: родня думает, что он поехал на заработки, а он возвращается грязный, оборванный, опустившийся. Теперь он позор для своих близких. Кстати, многие отказываются от таких родственников, выгоняют их обратно на улицу. И на самом деле очень легко попасть на дно жизни, это может случиться с каждым.

– Так, может быть, правильно поступают власти: не приучают к бесплатной помощи, а отправляют домой? Там и соблазнов меньше, а работать можно и на собственном огороде…

– Нормально работать человек, проживший на улице некоторое время, уже не будет. Такие простейшие навыки, как заставить себя встать утром на работу, почистить зубы, приходить в одно и то же время, им придется воспитывать в себе заново, как маленьким детям. Если я, например, потеряв работу, могу пару месяцев пребывать дома в депрессии, несколько дней полениться, но потом все-таки заставить себя пойти на поиски нового места, то поживший на улице этого уже не может. У уличной жизни совершенно иные законы. Поленился несколько дней – и уже не подняться.

Жизнь на улице не делает людей святыми. Души многих из них одержимы страстями, причем очень сильными. Такой груз греха нести непросто. Алкоголь и наркотики делают круг замкнутым. Именно поэтому так важно живое участие кого-то, кому не все равно. Только индивидуальный подход и пошаговая постепенная реабилитация помогут.

Если, например, бездомному поручили убрать снег на улице, он один раз уберет, потом пропадет куда-то на неделю, а потом, может быть, опять вернется. То есть работодатель с таким контингентом связываться не будет. А значит, нужна служба, которая, учитывая все особенности бродяг, будет пошагово их реабилитировать, причем там будут работать те, кто по-человечески отнесется к своему ближнему.

– Это должны быть православные волонтеры?

– Добровольцы, конечно, могут у нас найти себе применение. Но опыт моей работы показывает, что основу коллектива должны составлять штатные сотрудники. Ведь волонтера еще научить надо, и потом, у него есть своя жизнь, учеба, работа, а помощь должна оказываться систематически. Это как с ситуацией с пожарами летом, куда не пускали тушить всех желающих. Ведь человек, впервые столкнувшись с «бомжами», понятия не имеет, как с ними общаться.

У нас уже есть коллектив сотрудников, есть все наработки, опыт, разные программы реабилитации, осталось только здание в Москве найти. Его пока предлагают по заоблачной цене, ведь мы туда «бомжей» поселим, вот на нас и стремятся все арендодатели заработать, цену постоянно повышают. А просто разбазаривать средства мы не можем, ведь организуется приют на добровольные пожертвования. Пока мы эту проблему никак не можем решить.

– Не обучены помогать не только волонтеры, но все мы, рядовые граждане. Что мы можем сделать со своей стороны?

– Мы не замечаем тех, кто вокруг нас. Увидев лежащего на улице человека, нужно позвонить в «скорую помощь» и дождаться бригады. Но сначала хотя бы просто подойти пообщаться, спросить его, кто он и почему здесь лежит, отвести в ближайшее теплое место – подъезд или метро, даже если он пьяный. Кстати, вот так, посреди улицы, часто валяются именно благоустроенные граждане, у которых что-то в жизни случилось. «Бомжи» со стажем знают, как себя обезопасить. Вот недавно, например, мы подобрали жуткого оборванца, а когда привели в чувство, оказалось, что у него есть семья, которая давно его разыскивала, работа и дом. Нужно помнить, что несчастье может случиться с каждым.

– Кроме «скорой помощи», куда еще обращаться?

– В Москве действуют несколько разных служб помощи: автобус «Милосердие» ездит по ночам – они спасают множество людей в холодное время года; мы, «Помощник и покровитель», выезжаем по плановому маршруту днем, кормим, выдаем одежду, оказываем медицинскую помощь, иногда родственников разыскиваем. Православные организации «Курский вокзал. Бездомные дети» и «Люди вокзалов» привлекают как раз волонтеров – к ним можно обратиться, если вы сами лично хотите помогать.

Также можно позвонить в «Социальный патруль» – это государственная служба.

Автобус «Милосердие»: 76-44-911

Служба помощи бездомным БФ «Помощник и покровитель»: 8-905-599-00-25

«Социальный патруль»: 720-15-08 и 357-01-80

C Ильей Кусковым беседовала Антонина Мага

В субботу 26 декабря / 8 января 2010/2011 года, в день, когда Православная Церковь празднует Собор Пресвятой Богородицы, исполнилось 85 лет со дня рождения приснопамятного митрополита Питирима (Нечаева; † 2003). В московском Сретенском монастыре была совершена Божественная литургия, которую возглавил наместник обители архимандрит Тихон (Шевкунов). Ему сослужили сотрудники покойного владыки митрополита – клирик Казанского собора на Красной площади протоиерей Иоанн Сирота и насельник Сретенского монастыря иеромонах Павел (Щербачев). За литургией, наряду с братией и прихожанами обители, молились родственники митрополита Питирима и сотрудники Издательского отдела Московского Патриархата, председателем которого владыка был более 30 лет.

Божественная литургия
Скачать
(MP3 файл. Продолжительность 85:02 мин. Размер 40.9 Mb)

Затем родственники и сотрудники митрополита Питирима отправились на Даниловское кладбище, где у могилы владыки была совершена заупокойная лития.

8 января 2011 года

Бог нужен всем, но не все одинаково это чувствуют. Бывает, что человеку нужно утратить всякую опору, всякие ориентиры и ощутить себя беспомощным и одиноким, для того чтобы Бог стал первой и главной реальностью, а душа обратилась к Нему, не отвлекаясь ни на что и по сторонам не оглядываясь. Так бывает не только у обычных людей. Из общего закона не изъяты и такие «любимцы» Господни, как апостолы. Павлу Христос сказал: «Сила Моя в немощи совершается». И сам Павел затем говорил «Когда я немощен, тогда силен». В этих словах скупо, но очевидно проявляет себя закон Господень, согласно которому человеку необходимо терпеть смиряющие неприятные обстоятельства. Иначе он, как необрезанная лоза, будет неспособен к плодоношению.

Что смиряет человека? Список пространен. Это болезни, старость, житейские нужды, злоба человеческая, обжигающая везде: и на работе, и по соседству, и дома. Это беды, случающиеся с теми, кого ты любишь. И это, конечно, разлуки и расставанья. Одной из видов разлук является беженство, изгнанничество, вынужденное прощание с Родиной. Войны, бедность и болезни вкупе с частными и личными причинами не перестают вырывать людей из привычного быта и переносить на большие расстояния в поисках хлеба, счастья, безопасности. Беде этой не видно конца, хотя человечество и стало терпимее, милосерднее, гуманнее. Так, по крайней мере, само человечество о себе думает. Видимо, есть в странничестве какой-то высший смысл, раз нравы смягчаются и комфорт увеличивается, а скитания по миру огромных масс людей не прекращаются.

Странником и беглецом на этой печальной Земле был во дни Своего младенчества Господь Иисус Христос. Злоба Ирода согнала с места Его Мать и старца Иосифа и повела их в Египет.

Долго не имел на земле пристанища Авраам. Ни к чему не привязанный, свободный, как небесные тучи в стихотворении М.Ю. Лермонтова, этот праведник жил Богом и ходил перед Богом, будучи вечным странником.

Страннику нужен Бог. Странник не пускает в почву корни и не обрастает мхом, как лежащий на месте камень, но, как звезда, он находится в движении и тоскует по той тишине и покою, какие дарятся Духом Святым.

Вот и наша Родина, спустя уже скоро столетие после революционного 1917 года, не устает выталкивать за свои пределы волну за волной своих детей – эмигрантов первого, второго, третьего, четвертого поколений. Одних выгнали озверевшие строители всемирного счастья, других – голод и разруха, третьих – страх репрессий, четвертых – вынужденный плен. Потом пришла пора диссидентства, а вскоре за ней – развал страны и полное смятение в миллионах голов. Эта последняя волна эмиграции самая горькая. Она без всякой войны и идеологических преследований разрушила множество семей и рассеяла по миру тысячи, десятки тысяч наших людей, поехавших кто куда в поисках счастья, денег, куска хлеба, смысла жизни.

Может ли быть в этом печальном явлении хоть какая-нибудь польза? Может!

Люди, теряя все, становятся способными обрести Бога. А обретя Бога, становятся способными вновь обрести все: смысл жизни, радость, друзей, Родину. Так Иов, потерявший все, был испытан и получил обратно то, что ранее утратил. Так и наш соотечественник, оказавшись под жарким солнцем другого континента или под яркими звездами другого полушария, начинает по-новому или даже впервые любить свою землю, интересоваться ее историей, вникать в ее веру.

Рассеяние – не только русская беда. Костлявая рука истории сеяла по ветру не один народ. Но всякий раз это были разные посевы. По степени человеческого горя они похожи или одинаковы. Но по степени влияния на жизнь мира – различны. Если рассеянный народ хранит в своей душе нечто далеко превосходящее этнографический материал, если в душе народа есть нечто всемирно-ценное, то его рассеяние несет миру благо посреди самих несчастий.

Если русские чем и богаты, то только Православием. До революции Православие могло казаться культурным придатком народной души, опорой царизма и привычной стихией. После революции вынужденные эмигранты первой волны ощутили в странах изгнания, что они обладают великой силой и огромным богатством. По-разному религиозные «во время оно», эти беженцы стали организовывать приходы везде, куда ни забросила их судьба. А вместе с приходами – газеты, фонды взаимопомощи, пастырские курсы и прочее. Они не спились, не деградировали, не растворились в иноязычном море, владея многими языками. Они сохранили Русь в изгнании и познакомили мир с Православием.

Уже было сказано, что нынешние, последние волны эмиграции самые печальные. Печальны они также и потому, что, покидая Родину, нынешние эмигранты никакой особой культуры и традиции с собой не уносят. Только тоску и боль, смущение и смятение уносят они. Все остальное приходится открывать и приобретать в новой земле и под чужим небом.

Великая тоска (вечный спутник любого мигранта) заставляет наших людей искать Бога. Так получается, что вдали от Родины, среди пальм, а не березок, нынешний искатель счастья находит молитву, Евангелие, икону Богоматери и воскресную службу в одном из бедных и зарождающихся приходов. И эта находка, быть может, и есть то самое, для чего человек покинул Родину. Живи он там, Церковь была бы для него облеплена ярлыками расхожих предрассудков и отгорожена забором привычности. Родную Мать в Церкви легче узнать среди скорбей и вдалеке от привычного быта.

И еще одну пользу усматривает око в положении изгнанника. Изгнанник вольный или невольный учится во всех людях видеть братьев. Дома мы ослеплены национальной гордыней или просто бытовой спесью. Мы дома ограниченны. По крайней мере, так бывает часто. За рубежом мы в людях узнаем людей. Мы пользуемся гостеприимством туземцев, принимаем их любовь и участие в нашей судьбе. Мы видим вблизи их жизнь со своей спецификой и неизбежными тяжестями. Общечеловеческая драма, одетая в местные одежды, бросается нам в глаза. Наша мысль и чувство вырастают до всечеловечности. И если кто-то при нас со временем унизит человека другого цвета кожи, другой культуры, мы восстанем против этой узости и мелкой спеси, потому что мы уже разглядели брата в бывшем чужаке. Это наша беда так нас смирила и научила уму-разуму.

В наши храмы за пределами Родины ходят жители всех стран, среди которых живут наши люди. Это естественная и ненавязчивая форма миссии. Ф.М. Достоевский говорил, что «русский человек без Православия – дрянь». Он имел право на такие слова. Зато с Православием русский человек если и не сразу Серафим Саровский, то хотя бы келейник его. Русский человек в святоотеческом Православии мягок и глубок, задумчив и отзывчив. Его нельзя не полюбить, и веру его не полюбить нельзя. Поэтому приходят и будут больше приходить, если мы будем самими собой, в наши зарубежные храмы гостеприимные туземцы на всех континентах. И мы будем вставлять ради них в службы молитвы и чтения на местных языках. Мы будем проповедовать им, крестить и венчать их, будем причащать их. Мы сможем принести свежее дыхание апостольской веры в новые земли, туда, куда еще сотни лет не добрались бы наши миссионеры. Это уже есть, и это уже чудо!

Поэтому за каждой частной бедой и отдельной историей нам предлагается ныне увидеть Божий Промысл, неусыпно и неустанно действующий в мире. Одна из граней этого Промысла заключается в том, что русский человек, живущий вдали от Родины, призван к тому, чтобы открыть для себя впервые или заново сокровище веры, хранимое святой соборной и апостольской Церковью. Открыв это сокровище, он не удержит его в себе, но, в силу широты и простоты душевной, поделится этим сокровищем со всеми нуждающимися, и это будет похоже на огонь малой свечи, от которой зажгутся миллионы новых лампадок.

Протоиерей Андрей Ткачев

Системный кризис современной цивилизации, потребительское давление на планету, двойные стандарты в политике, природные и социальные катаклизмы, терроризм, экстремизм, преступность и другие подобные явления имеют в своей основе духовные причины. Тупиковость складывающейся ситуации заключается в утверждении и отстаивании отдельными индивидами, корпорациями и целыми народами прежде всего собственной выгоды, лелеемых эгоистических интересов. Предотвратить катастрофический ход вещей возможно лишь на путях кардинальных духовных перемен, преображения внутреннего мира личности, коренного изменения существующих подходов к человеческой деятельности, очищения от материально-эгоцентрического жизнепонимания. Восстановление подлинной иерархии ценностей, подчинение политико-экономических вопросов духовно-нравственным задачам, этическое наполнение всех видов практической активности могут стать основой высшего реализма и прагматизма, оздоровления разных общественных сфер, в том числе политической и экономической, разрешения многих, кажущихся неразрешимыми, проблем.

И здесь духовно-нравственный и эстетический опыт русской классической литературы и религиозной философии, обретающий все большую актуальность, но тем не менее все более вымываемый и вытесняемый из современного сознания, из школьного и вузовского образования, может сыграть свою важную роль. Прежде всего в понимании того, что Достоевский называл «тайной человека», непосредственно связанной с тайной исторического движения.

Кто есть человек – продукт стихийной игры слепых сил природы, «свинья естественная», как утверждает, например, Ракитин в «Братьях Карамазовых», или образ и подобие Божие? Корневые противоречия человеческой природы подчеркивал Г.Р. Державин: «Я царь, я раб, я червь, я бог». От смутно ощущаемого или ясно осознаваемого ответа на главный вопрос о собственной сущности зависит вольное или невольное предпочтение «божественных» или «червивых» ценностей, направление воли и желаний по «царскому» или « рабскому» пути, построения своей и окружающей жизни на основе разрушительного эгоцентрического жизнепонимания или ее созидание по законам истины, добра и красоты.

Поэтому для уяснения стратегических перспектив развития современного общества и цивилизации важно понимать, что духовное начало играет в истории первостепенную роль, предопределяя направление, содержание и характер творческой, художественной или научной деятельности, цели и задачи использования тех или иных «внешних» достижений. Следовательно, от того, какой, «высший» или «низший», человек проявляется в этих достижениях, от «внутренних» установок сознания, своеобразия нравственных принципов и мотивов поведения, влияющих на духовное преображение личности или, напротив, укрепляющих эгоцентрическую основу его деятельности, зависит «восходящее» или «нисходящее» движение истории – вперед-вверх или вперед-вниз.

Христианское мировидение в традициях русской культуры, литературы и философии дает своеобразный ключ к пониманию возможных результатов, вытекающих из глубинного исследования тесной пульсирующей взаимосвязи между «психологией» и «историей». Говоря об искусстве Пушкина, Л.Н. Толстой писал: «Область поэзии бесконечна, как жизнь; но все предметы поэзии предвечно распределены по известной иерархии и смешение низших с высшими, или принятие низшего за высший есть один из главных камней преткновения. У великих поэтов, у Пушкина, эта гармоническая правильность распределения предметов доведена до совершенства».

Сказанное о художественном творчестве может быть методологически отнесено и ко всей жизни в целом. Сейчас, когда низшее не только смешивается с высшим, но первое агрессивно принимается за второе, было бы полезным задуматься над тем, что, например, Пушкин понимал под «неумолимым эгоизмом» и «нестерпимым тиранством» демократии, подавляющим «страстию к довольству» бескорыстные и возвышенные движения души; Гоголь – под «пустым призраком» цивилизации, скрывающей беспросветную пошлость и вселенскую скуку. Чаадаев – «под плачевной золотой посредственностью» мещанства, изничтожающего духовные дары человека. Все еще не западают в сознание современного интеллектуала размышления К.Н. Леонтьева о «либерально-эгалитарном прогрессе», приводящем самобытные культуры ко всемирному примитивному однообразию. Последний не устает подвергать критике такие результаты «либерально-эгалитарного прогресса», как понижение человеческих идеалов, опошление творчества, узаконение бескрылого существования. Леонтьев подчеркивает, что гигантские социальные, научные и технические усилия оказываются на поверку лишь исполинской толчеей, «всех и все толкущей в одной ступе псевдогуманной пошлости и прозы; все это сложный алгебраический прием, стремящийся привести всех и все к одному знаменателю. Приемы прогресса сложны, цель груба, проста по мысли, по идеалу, по влиянию и т.п.» – это среднестатистическая посредственность среди миллионов таких же посредственностей с плоскими материальными интересами и потребностями, «средний европеец» как «орудие всемирного разрушения».

Русские писатели и мыслители предсказывали подобные результаты, наблюдаемые нами ныне в эпоху господства глобализации, краха социалистической и глубинного кризиса капиталистической систем, поскольку иерархия высшего и низшего в обеих системах была перевернута, на что они обращали особое внимание. Философ В.С. Соловьев подчеркивал, выделяя экономическую, политическую и религиозную сферы общественного устройства: «Человек хочет не только материального существования, которое обеспечивается обществом экономическим, и не только правомерного существования, которое дается ему обществом политическим, он хочет еще абсолютного существования – полного и вечного. Только это последнее есть для него истинное верховное благо». И когда человеку, продолжает свою мысль философ, предлагают в качестве основных ценностей удовлетворение природных влечений, материальных потребностей и эгоистических влечений, все это не имеет смысла и чревато нигилистическими следствиями, ибо остаются неудовлетворенными духовные потребности и главная из них – вечного существования. Более того, «когда все люди будут пользоваться благами и удобствами цивилизованной жизни, с тем большей силой и неожиданностью встанут перед ними эти вечные вопросы о внутреннем содержании жизни, о высшей цели человеческой деятельности».

В системе глобализма вопросы абсолютных ценностей, внутреннего содержания жизни, духовной культуры, нравственных ориентиров человеческого существования не только уходят с иерархически главного места на периферию сознания и перестают играть конструктивную роль, но и вольно или невольно подавляются ею. Когда экономикоцентризм и рыночная идеология ставятся во главу угла, а деньги заменяют Бога, создается атмосфера, в которой высшее и низшее меняются местами, душа и дух начинают служить телу, а подлинная культура растворяется в массовой.

Для подлинного понимания происходящих при этом процессов необходимо иметь в виду принципиальное значение антропологического измерения, которое не учитывается в рациональных расчетах и прагматических планах неолибералов и глобалистов, технократов и прогрессистов, и которое было особо выделено В.С. Соловьевым: «Пока темная основа нашей природы, злая в своем исключительном эгоизме и безумная в своем стремлении осуществить этот эгоизм, все отнести к себе и все определить собою, – пока эта темная основа у нас налицо – не обращена – и этот первородный грех не сокрушен, до тех пор невозможно для нас никакое настоящее дело и вопрос что делать не имеет разумного смысла. Представьте себе толпу людей слепых, глухих, бесноватых, и вдруг из этой толпы раздается вопрос: что делать? Единственный разумный здесь ответ: ищите исцеления; пока вы не исцелитесь, для вас нет дела, а пока вы выдаете себя за здоровых, для вас нет исцеления… Истинное дело возможно, только если в человеке и в природе есть положительные силы добра и света; но без Бога ни человек, ни природа таких сил не имеют».

Именно темная основа нашей природы есть то, что А.И. Герцен называл демоническим началом истории, которое вносит расхождение между идейными теориями или революционными преобразованиями и их практическим осуществлением: «Мы были свидетелями, как все упования теоретических умов были осмеяны, как демоническое начало истории нахохоталось над их наукой, мыслью, теорией, как оно из республики сделало Наполеона. А из революции 1830 года – биржевой оборот».

Утопизм всякого рода благих реформаторских устремлений заключается в том, что они не учитывают во «внешних» проектах и практических действиях по преображению общественно-политической и государственной действительности «внутренней» темноты и главных страстей человеческой природы, на свой лад преломляющих их «математические» расчеты. Отсюда постоянное воспроизведение как бы вслед за Герценым недоуменных констатаций: «Хотели как лучше, а получается как всегда».

Но мы все еще продолжаем на свой лад повторять многократно разоблаченную в истории схему зависимости человека от среды, уповаем на «внешние» достижения технологических или информационных революций, на разум или науку, здравый смысл или хваткую хитрость, «шведскую» или «американскую» модель рынка. При этом игнорируется стратегическая зависимость не только общего хода жизни, но и наших собственных тактических планов от непосредственного содержания и «невидимого» влияния темной основы нашей природы, от всегдашнего развития страстей, от порядка (или беспорядка) в душе, от действия (или бездействия) нравственной пружины. «Под шумным вращением общественных колес, – заключал И.В. Киреевский, – таится неслышное движение нравственной пружины, от которой зависит все».

Эти фундаментальные выводы В.С. Соловьева, А.И. Герцена, И.В. Киреевского соответствующие традиционному для традиций отечественной культуры, философии и литературы вниманию к «тайне человека», чрезвычайно важны для обнаружения нигилистического историко-антропологического «внутреннего» содержания во «внешних» идеях социально-экономического, политического и культурного развития в эпоху глобализации. В.С. Соловьев отмечает как бы невидимую, но тем не менее непреложную иерархическую взаимосвязь религиозно-антропологических, духовно-нравственных и социально-исторических процессов, зависимость общего хода жизни от качества человеческого сознания, от перевеса в душах людей сил «темной основы нашей природы» (вслед за византийским богословием в трудах русских богословов они именуются «восемью главными страстями», или «духами зла» – гордыня, тщеславие, сребролюбие, чревоугодие, блуд, уныние, печаль, гнев) или сил «добра и света» (любовь, совесть, праведность, правдолюбие, смирение, благородство, честь, достоинство, справедливость, самоотверженность и т.п.).

К сожалению, за бортом общественного сознания оказываются те процессы, которые на свой лад формируют и обрабатывают душевно-духовный мир человека, укореняют его волю в низших этажах существования, упрочивают и разветвляют своекорыстие как темную основу нашей природы в рамках воинствующего экономизма и денежного абсолютизма. В системе глобализации господство материальных интересов, экономических мотивировок, логика личной или государственной выгоды, отношения спрос-предложение, вклад-прибыль и т.п., заинтересованный расчет и эгоцентрическое поведение распространяются на все сферы жизни. Политическая жизнь становится своеобразной биржей, где не мудрые люди, а наиболее хитрые, ловкие и правдоподобные демагоги покупают голоса зомбированных избирателей, семья – малым предприятием на основе брачного договора, ребенок –объектом долгосрочного инвестирования и т.д. и т.п. Все становится фактором потребления и обмена, купли – продажи, в том числе и человек, рассматриваемый с точки зрения рыночных ценностей как заменяемая вещь. В результате он и сам становится рабом вещей, когда постоянно сменяемые и совершенствуемые отели, виллы, банки, машины и т.п. успешно покоряют его, а возвышающие и облагораживающие начала притесняются и выветриваются. Человек превращается в марионетку «невидимой руки» Адама Смита и рыночной конъюнктуры, в куклу анонимных экономических сил, а все новые и новые мануфактурные игрушки и технические изобретения приобретают в его сознании уродливо-непомерное субъективное значение. Расширение и омассовление таких несоответствий, когда вещи пленяют человека, а усовершенствование средств материально-телесного существования людей заменяют им духовные цели жизни, стало в эпоху глобализации одним из самых существенных признаков так называемого общества потребления, оказавшегося в замкнутом гедонистическом кругу все более несовершенных, корыстных, капризных желаний власти, наслаждения, обладания и т.п. В таких условиях, когда умаляется все священно-духовное и возвышается все материально-утилитарное, человек естественно и незаметно начинает осознавать свою жизнь в категориях самосохранения и борьбы за существование – в тех социал-дарвинистских категориях, в которых собственно человеческие и действительно высшие свойства личности, резко выделяющие ее из природного мира, такие, например, как милосердие или сострадание, правдивость или праведность, совесть или справедливость, благородство или самоотверженность, утрачивают свою подлинную сущность и самостоятельную значимость, а реально действуют низшие (похотливость, жадность, зависть, озлобленность, мстительность и т.п.).

На путях воинствующего экономикоцентризма и рыночного социал-дарвинизма любая страна включается в «игру на понижение», попадает в планетарный кочевнический дом глобалистической утопии, в котором не находится места ничему, что выходит за пределы «экономической рациональности», прагматических расчетов, утилитарной выгоды, которому чужды духовные, исторические, национальные идеалы и традиции и в котором ради материального успеха устраняется все внеменовое, нетоварное и натуральное, высокое и глубокое, внутреннее и личностное с помощью языческого культа силы и массовой культуры. В результате происходит неизбежная деградация внутреннего мира современного человека, который отвыкает от духовных достижений, нравственных норм, высокой культуры и сознание которого растворяется в глобалистической потребительской нирване и в мареве «темной основы нашей природы». В такой антропосфере при сугубо технологическом отношении к действительности происходит усиление безудержного потребительского гедонизма, высвобождение зоологической чувственности и погружение в темную инстиктивную среду поиска все более изощренных удовольствий. Стремление передоверить нормотворческие функции экономическому и технологическому человеку, сотворить из него элиту, определяющую цели человечества, внешне парадоксально, а внутренне закономерно приводит к разрушительным тенденциям и в самой экономике: вместо продуктивной экономики на первый план выдвигается ростовщическая, паразитарная экономика спекуляций и перераспределений, самоотверженный вдохновенный труд заменяется игровым досугом с его гедонистическими понятиями и обращенностью к декадентской личности, а подлинное качество и функционирование с помощью блефующих имиджмейкеров, информационных и манипулятивных технологий заслоняется престижным имиджем и статусной символикой.

Понятно, что «прогресс» России, как и в других странах, в исключительно глобалистическом русле, без всяких поправок и корректив, чреват духовно-нравственным регрессом, утратой культурно-исторического кода и ментальности, эксцессами гедонизма, господством массовой культуры и другими подобными явлениями. В такой антропологической среде, когда народы вдобавок превращаются с помощью мощного информационного воздействия в манипулируемые массы, надеяться на какую-то потребительскую «нирвану» и экономическую «гармонию», (как это делает в нашумевшей статье «Конец истории?» американский профессор Ф. Фукуяма), было бы по меньшей мере непредусмотрительным. Более того, в условиях духовного кризиса и обезличивания разных культур, повышения завистливых накопительских ожиданий во всех группах и слоях при одновременной невосполнимости источников энергии, возможного изменения климатических зон, недостатка пресной воды и удобной земли и, соответственно, новых конфликтов и войн за выживание, увеличения населения при усилении бедности в странах «третьего мира», уже составляющих ⁴/₅ современного человечества и готовых предъявить ему свои требования, обедненная и больная рассудочным прагматизмом «душа», оказавшаяся в плену у своих низших сил, забывшая о своей «высшей половине», но владеющая все более мощными внешними средствами, является главным «внутренним» источником возможных мировых конфликтов. И никакие дружественные договоры, «новые порядки» или общечеловеческие ценности не способны их предотвратить, если сохраняется «низкое» состояние человеческих душ, видимое или невидимое соперничество которых порождает все новые материальные интересы и, соответственно, множит разнообразие тайных или явных захватов. В результате мирное время промышленных и иных бескровных революций, если оно не способствует преображению эгоцентрических начал человеческой деятельности, а, напротив, создает для них питательную среду, само скрыто накапливает враждебный потенциал и готовит грядущие катаклизмы.

В подобной атмосфере, когда зависть и соперничество, конкуренция и вражда не пресекают, а распаляют упомянутые выше страсти «темной основы нашей природы», было бы по меньшей мере крайней наивностью полагаться (как нередко делается) на юридические нормы и правовые отношения, которые по своей условной и релятивистской природе неизбежно деградируют, все чаще начинают играть роль своеобразной пудры или дымовой завесы для осуществления корыстных и гедонистических потребностей, открывая через демагогические и манипулятивные технологии путь праву сильного. А уж тот найдет немало способов, как упаковать беззаконие в оболочку закона и реализовать стяжательские мотивы и плутократические цели близких ему индивидов и групп. Именно в такой атмосфере ежесекундно создаются подспудные условия, в которых формальное равенство как бы невидимо оборачивается реальным неравенством, закон обрастает двойными стандартами, богатство порождает нищету, а мир готовит войну. И в этом отношении и процветающий терроризм, и активность тоталитарных сект, и коррупционный вал, и рост фашистских настроений, и войны в центре Европы, и многое подобное на Западе не является случайным и неожиданным, а оказывается закономерным результатом атрофии духовно-нравственной жизни, сплошной материализации и эгоизации человеческих желаний.

Исходя из вышеизложенного, можно предположить, какие «внутренние» результаты могут вытекать для русского и других народов из «внешней» подражательности социально-политической и культурно-исторической переориентации: потеря национального суверенитета и менталитета, стирание исторической памяти, утрата отстроенных временем и проверенных веками духовных моделей бытия, в рамках которых как раз только и возможно противостояние силам «темной основы нашей природы» и созидание достойной высокой самобытной культуры, превращение страны в источник дешевой рабочей силы и сырья, в обслугу безудержных гедонистических страстей «исключительного эгоизма», сокращение рождаемости и углубление демографического кризиса, вступление, используя терминологию К.Н. Леонтьева, в фазу вторичного смесительного упрощения и постепенное схождения с исторической арены.

В данном контексте и в данной иерархической логике, когда религиозно-антропологические и духовно-нравственные факторы должны занять подобающее им главное и определяющее место, именно духовное состояние общества, усиление или, напротив, ослабление нравственной пружины, преображение или, наоборот, укрепление «темной основы нашей природы», конкретное наполнение человеческих душ и реальные мотивы поведения могут лежать в основании высшего реализма и подлинного прагматизма, служить критерием оценки как действительного положения дел в современности, так и возможных перспектив развития человека и творящейся им истории. Выход из неизбежного в рамках глобализации русла движения истории вперед-вниз возможен лишь при своеобразной духовной революции, восстановлении перевернутой иерархии, когда чисто экономические и социальные вопросы принципиально отступают на задний план перед культурно-этическими, а религиозно-антропологические и духовно-нравственные факторы, активизирующие высшие свойства личности и «положительные силы добра и света», займут подобающее им место.

Необходимо восстанавливать и соблюдать в бесконечном поле всего бытия «предвечную иерархию» и «гармоническую правильность распределения предметов»- духовного и материального, культуры и экономики, а также отвечать на первостепенный «достоевский» вопрос: кто есть человек – образ и подобие Божие или, как говорят его персонажи, – «усиленно сознающая мышь», «эпикурейская свинья»? В философско-художественной логике Достоевского именно то или иное решение вопроса о бессмертии души обусловливает на метафизическом, психологическом и практическом уровне вольное или невольное предпочтение разных ценностей, на­правляет волю и желание, формирует духовную доминанту, ко­торая в конечном итоге предустанавливает и активизирует идейный выбор или конкретный рисунок жизни, судьбу отдель­ной личности, целого народа, всего человечества. Достоевский утверждает, что «высшая идея на земле лишь одна», а все остальные, занимающие ум и сердце человека «выс­шие идеи жизни… лишь из нее одной вытекают». Более того, вера в бессмертие души есть «единственный источник живой жизни на земле — жизни, здоровья, здоровых идей и здоровых выводов и заключений», ибо только в этом единственном случае человек постигает всю разумную цель свою на земле, а надежда на вечную жизнь еще крепче и дружественнее связывает его с землей и другими людьми. Таким образом, по Достоевскому, если душа бессмертна, если человек есть образ и подобие Божие, а его жизнь освещается абсолютным идеалом, тогда человек удов­летворяет глубинную, более или менее осознанную потребность в не теряемом со смертью смысле своего существования, обрета­ет ту полноту сознания, успокоенность сердца и направленность воли, то психическое здоровье, которое позволяет ему выйти из под ига ненасытных устремлений и мучительных колебаний природного эгоцентризма, соразмерно-пропорционально относиться к земным делам, не преувеличивать ближайшие жизненные цели и не превращать их в источник явного или неявного соперничества и борьбы с другими людьми, а использовать для согласия и любви. Только в этом случае, не перестает подчеркивать Достоевский, человек не довольствуется собственной греховной природой, стремится к ее преображению и исключению из основания своей деятельности (разумеется, в разной степени и с неодинаковым успехом) разрушительного фермента капи­тальных страстей и корыстолюбивых побуждений. Благодаря чему, собственно говоря, еще сохраняются люди, не участвую­щие в соперничестве самолюбий, властолюбий и сластолюбий, в «шуме» и «ярости» общественного процесса и тем самым как бы удерживающие текущую действительность от окончательного падения.

В том же русле находятся и размышления Л.Н. Толстого. В одной из последних дневниковых записей он заметил: «Вместо того, чтобы учиться жить любовной жизнью, люди учатся летать. Летают очень скверно, но перестают учиться жизни любовной, только бы выучиться кое-как летать. Это все равно, как если бы птицы перестали летать и учились бы бегать или строить велосипеды и ездить на них». Толстой подчеркивает, что по своей первозданной и истинной природе, связанной с образом и подобием Божиим, человек предназначен для любви, как птица для полета или рыба для плавания. Однако эта «внутренняя» духовная природа была искажена, «правильный источник» жизнедеятельности ослаблен и стал укрепляться ее «внешний», говоря словами А.С. Хомякова, «случайный центр». «Нужно задавать себе вопрос: чей прогресс, прогресс чего именно? – настаивал А.С. Хомяков. – Иначе выйдет, что вся жизнь Римской империи до последнего дня была прогрессом; может усовершенствоваться наука, а нравы могут упадать и страна гибнуть. Может скрепляться случайный центр, а все члены слабеть и болеть и страна опять-таки гибнуть. Где же тут прогресс страны? Прогресс есть слово, требующее субъекта. Без этого субъекта прогресс есть отвлеченность или, лучше сказать, чистая бессмыслица».

Восстановление перевернутой вертикали и примат духовных ценностей позволит идти по пути излечения искалеченного в глобализации субъекта прогресса и, соответственно, альтернативного социализму и капитализму государственного и общественного жизнеустройства. Преобладание в психоструктуре субъекта прогресса вопросов о бессмертии души, о высшем предназначении, смысле жизни человека и т. п. дает возможность более разумного использования природных, материальных, интеллектуальных ресурсов, поставить экономику на службу культуре, умерить безудержный гедонизм и безумную потребительскую гонку, результативно решать экономические и продовольственные проблемы, снижать конфликтность и усиливать сотрудничество между разными религиозными конфессиями и странами с неравномерным социальным развитием и т.д. и т.п. В забвении, удалении, искажении самого главного вопроса о «положительных силах добра и света», которых, вспомним В.С. Соловьева, нет «без Бога», И.А. Ильин находит подлинную причину исторических бед России и фатальных духовных заболеваний западного рационалистического и технократического общества. И напротив, как он был убежден, без восстановления и оживления завещанных России православных ценностей невозможно спасительное обновление современной «бессердечной культуры», которая должна преобразиться и облагородиться в самом корне своего душевного и творческого акта, на основе сердечного созерцания и христианской любви к возвышенным и достойным предметам. Ибо «кто ничего не любит и ничему на земле не служит, тот остается пустым, бесплодным и духовно мертвым существом», а «все вопросы человеческой судьбы решаются любовью». «Сердечное созерцание, совестная воля и верующая мысль суть три великие силы нашего будущего, которые справятся со всеми проблемами, неразрешимыми как для бессердечной свободы, так и для бессердечного тоталитаризма. Для разрешения их нужен цельный, целостный, исцеленный человек, заповеданный нам Евангелием. И тот, кто взглянет вдаль духовно отверстым оком и воззовет к нашему будущему с надеждою, тот прочтет над тесными вратами нашего будущего простой и мудрый призыв: ”ищи исцеления”».

Борис Тарасов,
ректор Государственного литературного института

В Днепропетровске прошел трехдневный кинофорум «Международная киноассамблея на Днепре – 2011», где показали лучшие документальные фильмы Украины, России и Беларусии 2010 года.

Участники Международной киноассамблеи

С помощью документального кино, которое в простой, краткой и наглядной форме рассказывает нам о культуре, истории, личностях и природе, человек получает огромное количество информации. Очевидно, поэтому в разных странах все больший интерес проявляется к кинофестивалям документального кино, а также кино христианскому. Но широкий прокат такие документальные фильмы имеют только в столице. Поэтому важно, когда появляется инициатива познакомить зрителей и в других городах с лучшими духовными образцами кинематографа. Днепропетровск явился одним из городов, получивших возможность познакомиться с наиболее интересными документальными лентами кинематографистов из России, Белоруссии и Украины. Это произошло благодаря «Международной киноассамблее на Днепре». Организатором этого события выступает Центр православной культуры «Лествица». А митрополит Днепропетровский и Павлоградский Ириней преподал свое святительское благословение на проведение.

Девиз кинофорума этого года: «Правда о нас в документальном кино». Лозунг символично совпал и с местом кинопоказа: им стал кинотеатр «Правда-Кино». Вторая «Киноассамблея на Днепре» собрала мэтров международной документалистики. Среди них те, кто посетил Днепропетровск впервые. Это режиссер телеканала «Культура» Сергей Головецкий, режиссер Александр Киселев – доцент Санкт-Петербургского государственного университета культуры и искусств. Из Минска привезла две свои картины режиссер Галина Адамович.

А вот режиссер, писатель и кинодраматург из Киева Александр Столяров, а также московский режиссер Александр Куприн уже хорошо известны днепропетровским зрителям по первой киноассамблее.

Но особенно тепло приветствовали зрители своего земляка, кинооператора, заслуженного деятеля искусств России, лауреата Государственной премии Российской Федерации Юрия Клименко.

За три дня днепропетровский зритель имел возможность увидеть 11 фильмов и, что самое главное, встретиться с их создателями. Все творческие работы мастеров-документалистов, представленные на этом кинофоруме, заставляют задуматься о духовно-нравственных проблемах общества и рассказывают о людях, ведущих духовный поиск.

Руководитель Центра православной культуры «Лествица» протоиерей Игорь Собко, говоря о выборе кинолент для показа, отметил: «Может быть, это не церковные работы, это не православное кино, но это кино, которое определяет христоцентричность. То есть те ценности, к которым должен стремиться человек. Это, наверное, высший идеал жизни человека. Какая ни есть, но это есть правда. Это — правда о личности человека, как он жил благочестиво или как общество отступало от духовных ценностей и предавалось греху, пожиная соответствующие горькие плоды».

Открытие кинофорума прошло в торжественной обстановке. Именитых режиссеров и организаторов приветствовали митрополит Днепропетровский и Павлоградский Ириней, епископ Новомосковский Евлогий, председатель Областного совета Евгений Григорьевич Удод.

Пожелав зрителю приятного просмотра, владыка Ириней поблагодарил организаторов за успешный кинофорум, который уже смог стать заметным событием в культурной жизни города. Он также выразил благодарность режиссерам за их фильмы, которые пробуждают в сердцах зрителей веру в торжество правды, гармонии и красоты и способствуют духовному возрастанию и преображению человека. Из рук владыки Иринея почетные гости кинофорума получили благословенные грамоты и специальные призы киноассамблеи.

Открыл «Киноассамблею на Днепре – 2011» документальный фильм Ларисы Смирновой и Дмитрия Свиргуна «Космос как послушание». Эта картина приоткрывает завесу тайны над сложнейшим вопросом — отношениями между верой и наукой. Почему сегодня ни одна ракета с Байконура не стартует без благословения? Почему космонавты принимают крещение перед решающими взлетами? Уникальные документы, воспоминания очевидцев, глубокий авторский анализ представляют зрителю историю отечественной космонавтики с необычного ракурса. Специально для просмотра этой ленты были приглашены руководители и сотрудники ПО «Южный машиностроительный завод им. Макарова», которые имеют непосредственное отношение к этой важной стратегической профессии.

Документальное кино — это вид авторского искусства. Оно может быть очень разным: пропагандистским, политически ангажированным, сенсационным, исполненным подлинного трагизма, комедийным и поэтически-философским. Каждый автор для себя решает, какая тема является для него более важной.

Вот признание московского режиссера Александра Куприна: «Мне важно сегодня нашей жизни назначить цену и ценность, чтобы это было интересно нашему зрителю. Вот как это сделать, как это найти — на это уходит весь творческий потенциал. Все художественные средства кинематографа, которыми я владею, я готов бросить на то, чтобы обычного зрителя, обычного человека с улицы сделать ценной личностью. Для меня каждый конкретный человек важен. И я хочу об этом делать кино».

А вот что думает по этому поводу режиссер телеканала «Культура» (Москва) Сергей Головецкий: «Обязательства христианина — это честно и пристально смотреть на мир и свидетельствовать о нем. Свидетельствовать камерой, какова жизнь. Как иконописец свидетельствует о святых, так мы, киношники, свидетельствуем об этом Божием мире. В этом мире, где столько виртуальной реальности, нам надо отделить виртуальное от реального, как зерна от плевел. В этом задача и культуры, и канала «Культура», и любого деятельного человека».

У каждого мастера-документалиста свое лицо, свой почерк, стиль и философия. Фильмы «Космос как послушание», «Блокадная вера», «Икона из Жировичей», «Жертвы Бутовского полигона» затрагивают сложные духовно-нравственные проблемы.

На киноассамблее состоялись и премьеры фильмов. Один из них – четырехсерийная картина «Дело России» киевлянина Александра Столярова. Он снял более 100 фильмов и получал награды за лучшую режиссуру в Венгрии и Германии, Словакии, Киеве, Минске и Екатеринбурге. О его таланте и творческой плодотворности может свидтельствовать тот факт, что за прошедший 2010 год он снял 21 фильм(!).

Но еще зрители смогли не только посмотреть фильмы, но и услышать о том, как делается кино.

«Что такое искусство? — спрашивает режиссер Александр Столяров. — Это как поэзия. Следующая степень — это молитва. Так вот, кино — это бессловесная молитва. Это апофатическая молитва. И мне приходится ее обрезать, чтобы сделать то, что нужно зрителю. Я думаю только о зрителе, к сожалению. И не думаю о себе».

Национальная премьера фильма «Инокиня» белорусского режиссера Галины Адамович состоялась этой осенью на Минском международном кинофестивале «Листопад». В рамках «Киноассамблеи на Днепре» премьера этой картины прошла и на Украине. Картина повествует о жизненном пути успешной женщины Ирины Денисовой — музыканта, круто изменившей свою жизнь и ставшей монахиней Иулианией.

По словам режиссера этой киноленты Галины Адамович, презентовавшей украинскому зрителю свою работу, «там идет большая поступательная внутренняя работа, внутреннее взросление. Мало кто на это способен. Потому что изменить себя, изменить свои убеждения — это самое трудное. Мы можем признать, что «да, я был не прав, я не так живу». Но изменить что-то — трудно. Легче сказать, что я подумаю об этом завтра, понимать, что делаешь неправильно, но продолжать. Изменить себя способны только очень цельные и целеустремленные люди».

Поднимались на кинофоруме и проблемные вопросы. Сегодня технические различия между кинематографическими и телевизионными фильмами все больше стираются, потому что их производство стало аналогичным. Но в содержательном отношении разница все-таки остается. В телевизионном кино больше закадровых пояснений и титров. А режиссеры-кинодокументалисты оставляют большую свободу восприятия своих фильмов, а это предполагает более интенсивную внутреннюю работу со стороны зрителя.

Общаясь с пришедшим зрителем, доцент Санкт-Петербургского государственного университета культуры и искусств режиссер Александр Киселев отметил:«В кино я лет 35, и когда мы делали кино, то у нас было такое ругательство: «Ой, ты сделал телевидение». Потом, в 1990-е годы, мне пришлось поработать в телевидении очень долго — во всяком: и в столичном, и в иностранном. Я вдруг понял, что это другая профессия, это другое. Телевидение — это информация, информация, которая нужна людям. А документальное кино — это не информация, это эмоции. В этом вся разница».

Одной из самых ярких страниц киноассамблеи стала встреча с выдающимся мастером кинооператором Юрием Клименко. Зрители с любовью приветствовали земляка, ведь он родился в Днепропетровске, учился в Днепропетровском университете, затем закончил операторский факультет ВГИКа. Уже несколько десятилетий Юрий Клименко оператор-постановщик киностудии «Мосфильм». Он лауреат премии «Ника», лауреат Государственной премии России; среди множества наград — приз за лучшую операторскую работу в Милане. Юрий Клименко работал с такими режиссерами, как Сергей Параджанов, Сергей Соловьев, Станислав Говорухин, Алексей Учитель. Среди фильмов, снятых этим мастером, «Анна Каренина», «Про любовь», «АССА -2», «Дневник его жены», «Прогулка», «Край». Вопросов к мастеру кадра было много и самых разнообразных.

Три дня в Днепропетровске был настоящий праздник для всех, кто любит и ценит документальное кино. Кино, которое повествует не о вымышленных историях, а о реальной жизни и реальных людях. В документальном кино важно то, какие поднимаются темы, насколько они полезны для души. Настоящее кино не бывает гладким и причесанным, в нем всегда есть конфликт и боль. Но самое главное — в нем есть правда!

Мир не может существовать без доброты, чистоты, правды и любви. Мир, из которого все это уходит, превращается в ад. Великое значение культуры и искусства заключается, в первую очередь, в том, чтобы содействовать сохранению и воспитанию в человеке самого лучшего и прекрасного. Ведь недаром слова «культура» и «культ» имеют общий корень, который возводит само понятие культуры к идее поклонения Богу и к идее воспитания, формирования, культивации человеческой личности. Культура перестает быть культурой, если она не формирует человека, если она его не воспитывает, не возвышает.

Этой цели держатся и устроители кинофорума. «Я жду, что документальное кино поможет многим получить ответы на те вопросы, которые его уже давно волнуют. Это поможет человеку просто посветить ум, поможет в его духовном становлении и в том патриотизме, который должен быть присущ каждому христианину. Поэтому я думаю, что эти работы будут благотворно влиять на человека, если он этого желает», — сказал, подводя итог, директор «Киноассамблеи на Днепре», заслуженный работник культуры Украины протоиерей Игорь Собко.

Иерей Георгий Скубак

Большой автобус, забуксовав в снежной «каше» у ворот, медленно въехал во двор московского храма Вознесения Господня за Серпуховскими воротами и остановился возле красного кирпичного здания. Здесь располагается синодальный отдел по взаимодействию с вооруженными силами, а также размещается кадетский центр для мальчишек, отцы которых погибли в «горячих точках». К ним, юным кадетам, приехали в гости из села Мышкина Можайского района Московской области дети, которые учатся в уникальной православной школе семейного воспитания. А взрослые, организующие работу этих двух не совсем обычных «учебных заведений», получили возможность порадоваться успехам коллег и вместе обсудить свои проблемы.

Протоиерей Димитрий Смирнов и воспитанники мышкинской школы

В холле гостей из Мышкина встретил председатель синодального отдела по взаимодействию с вооруженными силами протоиерей Димитрий Смирнов, которого дети из Мышкина очень любят: отец Димитрий является и настоятелем Патриаршего подворья храма Успения Пресвятой Богородицы в их селе. Правда, приезжать ему туда из-за огромной загруженности удается не часто.

Пока дети трапезничают, мне удается взять небольшое интервью у отца Димитрия.

– В детском воспитании, – говорит отец Димитрий, – помимо семьи очень значима среда. У нас три детских дома, и я всегда стараюсь делать так, чтобы наши дети больше общались. Например, у этих вот мальчиков-кадет нет отцов, они – дети убитых на войне офицеров. И им важно знать, что они не одни в мире, а есть еще много хороших верующих ребят, с которыми можно встречаться, которые идут тем же путем, любят то же, что и они… И мышкинские ребята нуждаются в том же. Так что пусть все они знакомятся, ездят друг к другу, дружат.

Протоиерей Димитрий Смирнов

Многие родители думают, что если они водят детей в храм, то там все само собой сладится. Увы, само собой ничего не делается, это большое заблуждение. Потому-то подростки в 15–16 лет и уходят из храма; они считают, что там им больше «нечего» делать, что они, мол, все уже знают. А ребят нужно активно и целенаправленно вовлекать в настоящую христианскую жизнь.

Как педагог по образованию могу сказать, что сегодня в православном воспитании детей мы уже накопили определенный позитивный опыт, хотя, конечно, есть и промахи, и несовершенства. Наш кадетский класс – весьма перспективный проект, как принято сейчас говорить. Я очень доволен всеми нашими ребятами: они духовно развиты, на голову выше той среды, из которой пришли, все сориентированы на высшее образование. Словом, пока все идет успешно, сбоев нет.

К нашему разговору подключилась заместитель директора по учебно-методической работе кадетского центра Мария Смирнова:

– Кадетский центр – учебное заведение, в котором ребята не только учатся, но и живут. То, что мы бок о бок существуем с синодальным отделом по взаимодействию с вооруженными силами, для ребят очень важно.

Когда дети поступали в наш центр, многие были некрещеными, и мамы давали согласие на то, что мы будем воспитывать их в православном духе. Тогда дети по-разному к этому отнеслись. Один мальчик заявил, что ему трудно понять Церковь, и мы его не заставляли ходить в храм, он шел, когда сам этого хотел. И случилось, я считаю, чудо: вдруг он случайно узнал, что его двоюродный дедушка – епископ, это для него стало просто потрясением. Дедушка пригласил внука к себе, показал свой храм. Теперь этот мальчик ходит на службы, его дедушка-епископ тоже часто приезжает к нам…

Сейчас наши воспитанники постоянно спрашивают: а когда будем в алтаре прислуживать? когда петь в хоре? Кстати, комнаты ребят на этаже, где находится домовая церковь во имя Новомучеников и исповедников. А еще они помогают на службах в храме Вознесения Господня. Самая торжественная обязанность кадет – стоять в карауле при выносе Плащаницы.

Алексей Николаевич Смирнов, староста Патриаршего подворья храма Успения Пресвятой Богородицы в с. Мышкине

В центре сейчас 11 воспитанников в возрасте от 11 до 17 лет. Многие из многодетных семей. Все они – из разных уголков России: самая восточная точка – Сургут, самая западная – город Советск под Калининградом. На все каникулы ребята едут домой, частично оплачиваем проезд мы. А здесь обучение и воспитание идет за счет спонсорской поддержки и синодального отдела по взаимодействию с вооруженными силами.

Мы перенимаем опыт других приютов и школ, смотрим, как они устроены, и видим проблему в том, что зачастую ребята чувствуют себя в казенном учреждении одинокими. Мы же попытались создать своего рода семью. Конечно, 11 человек – не очень большой охват, но детям было бы тяжело, если бы их было больше. Мы много усилий тратим на подготовку старших и видим, что свои знания они тут же передают младшим.

Старшеклассники уже определились, кем они хотят стать. У нас очень хорошие отношения с Горным университетом, который расположен поблизости. Преподаватели университета взяли шефство над нами. Один из наших воспитанников уже поступил в этот вуз, двое готовятся. Еще один наш выпускник учится в Сельскохозяйственной академии.

Наши ребята, те, что уже простились с нами, очень достойные молодые люди. Их матери благодарны, что мы вырастили для них настоящих помощников, – с гордостью говорит Мария Смирнова.

Школа в Мышкине – тоже семейного типа. Староста подворья Алексей Смирнов и его супруга Надежда, исполняющая обязанности директора школы, энтузиасты системы православного семейного обучения ребят. Мышкинская начальная школа при храме Успения Пресвятой Богородицы, в которой занимаются также дети из окрестных сел и даже Можайска, существует уже пятый год, но каждый год школа на грани закрытия. Причина этого банальна – деньги. Школа не имеет никакой государственной поддержки и постоянных благотворителей, которые могли бы проникнуться ее нуждами.

– Не будет финансирования – мы не сможем дальше продолжать работу и уж тем более осуществить наши планы по преобразованию школы из начальной в полноценную среднюю, – сокрушается Алексей Николаевич. – Если не будет нашей школы семейного обучения, то тогда у родителей не останется права на выбор. Между тем необходимость такой школы очевидна: во-первых, родителям не все равно, с кем общаются их дети, чему они научатся и кем станут; во-вторых, государство получит хорошо образованных и нравственно воспитанных граждан.

Кадеты

– Мы считаем, – продолжает он, – что помогать детям и семьям следует до того, как ребята попали в детский дом. Не надо доводить до ситуаций, когда семьи разваливаются, а разваливаются они по многим причинам, в том числе и потому, что лишены поддержки государства.

В мышкинской школе православный уклон: ведутся занятия по закону Божиему, постоянно занимается с детьми священник храма – отец Борис. В большие церковные праздники дети на службе. Они исповедуются, причащаются. На прошлую Пасху всю ночь пели на клиросе. А учащиеся 4-го класса уже могут полностью петь литургию.

– Поскольку школа у нас компактная, то все находятся как бы в большой многодетной семье, – добавляет Надежда. – И ребята очень дружны: есть общая идея, поэтому им проще всем вместе и уроки делать, и заниматься другими общими делами. Видели бы вы, с каким рвением они готовили этот рождественский концерт для кадет! А как просятся дети в школу в каникулы! Они скучают по школе, а это говорит о многом!

– Получается так, – резюмирует Алексей Николаевич, – все: и родители, и дети – довольны, а мы по существу находимся в положении изгоев. Так, у нас маленькие по составу классы, и потому все наши преподаватели работают без официального оформления. Они прекрасные учителя, но не могут получить законный статус, пока в классе не будет достигнута норма учеников, определенная «сверху» в 25 человек (с 25 человек в классе начинается и финансирование).

Мы выступаем за то, чтобы в нашей стране было много школ семейного обучения, а не только формировались классы-«монстры» по 40 человек. Такие школы, как наша, могут быть, конечно, и платными, и родители должны осознанно вносить эту плату, может и совсем небольшую. Но пусть будут и бесплатные школы. Дифференцированный подход должен сохраняться!

Дети тянутся к нам, они чувствуют, где добро. Ведь они все-таки ближе к Богу, чем взрослые. И мы должны сохранять эту близость.

Трапеза закончилась. Дети из Мышкина идут переодеваться в костюмы: скоро начнется спектакль «Рождество Христово», который они привезли в подарок кадетам.

Реквизиты для пожертвований:

Подворье Патриарха Московского и всея Руси храма Успения Пресвятой Богородицы в с. Мышкине Московской области

Юридический адрес: 103287 Москва 2-я Хуторская улица д. 40

ИНН 7713287528
КПП 771301001
ОКПО 55280392
ОКОНХ 98700
ЕГРН 1037739397376
Р/с № 40703810638040004939
Корр. счет 30101810400000000225
БИК 044525225
в дополнительном офисе № 7982/01635 Тверского отделения № 7982 Сбербанка России ОАО г. Москва

В платеже указывать: «Пожертвования на уставную деятельность подворья»

Перечисления возможны и через Yandex-деньги на счет: 41001746778351

Василий Писаревский

Весну и лето 1826 года Пушкин провел в ссылке в Михайловском. А осенью был неожиданно вызван в Санкт-Петербург на аудиенцию к императору. Едучи в столицу, поэт терялся в догадках, зачем его вызывают: то ли решили простить, то ли будут судить следом за декабристами. В Петербурге между Пушкиным и Николаем I состоялся известный разговор, вошедший во все учебники литературы. Но одна из подробностей этой беседы до сих пор остается в тени истории. Касаясь различных тем, император как бы между прочим попросил поэта составить небольшой обзор постановки дела просвещения в России и необходимости его преобразования, намекнув, что это не только его личная просьба, но и первое после ссылки государственное поручение. Пушкин не посмел отказаться, а вскоре вновь уехал к себе в деревню. Там в ноябре 1826 года и была создана записка «О народном воспитании», в начале декабря поданная царю. При жизни поэта текст записки никогда не издавался и был обнаружен и опубликован только известным русским библиографом П.И. Бартеневым в 1884 году в сборнике «Девятнадцатый век» (т. 2, М., 1884). С тех пор записка неоднократно переиздавалась, включенная во все академические собрания сочинений Пушкина, одним из которых мы и воспользовались (Пушкин А.С. ПСС, т.VII, М.,1958 с. 42-49). Но историки всех мастей от литературы до педагогики почему-то всегда старались либо обойти этот документ, либо поставить его в печать почти без комментария. Между тем, записка довольно интересна и, в своем роде, даже поучительна.

Удивительна, прежде всего, ситуация, в которой оказался автор. Вчерашнему опальному поэту и вольнодумцу власть поручает составить проект возможной реформы (или контрреформы?) системы просвещения в России. Причем, заранее не ограничивают его ни сроками, ни формой проекта. Бенкендорф так и пишет Пушкину: «Вам предоставляется полная свобода, когда и как представить ваши мысли и соображения» (с.660). Правда, Николай I и в этом случае остался верен себе, поручив параллельно составлять подобные проекты еще нескольким литераторам. Среди них был и Фаддей Булгарин, обливший грязью Царскосельский лицей, хотя в данном случае критика лицея была не только неоправданной, но и неуместной (ведь оттуда вышло всего лишь двое декабристов). Дошла до нас также «Записка о недостатках нынешнего воспитания российского дворянства» графа И.О. Витта, расследовавшего заговор Южного общества декабристов. Но из всех известных сегодня проектов царь отметил именно пушкинский. Об этом можно судить хотя бы по специально составленному письменному отзыву Бенкендорфа (сам Николай отозвался устно).

Но о последствиях речь впереди, а пока вчерашний ссыльный, вдруг ставший заочным судьей множества недавно сосланных друзей, поставлен перед тяжелой задачей: сослужить пользу Отечеству, не замарав при этом своей чести и не оскорбив доброго имени своих ближних.

Год спустя Пушкин писал своему приятелю Вульфу: «Я был в затруднении, когда Николай спросил мое мнение о сем предмете [о народном воспитании А.Е.]. Мне бы легко было написать то, чего хотели, но не надобно же пропускать такого случая, чтоб сделать добро» (с.661). Некоторые исследователи видят здесь скрытое желание смягчить участь высланных и разжалованных в солдаты друзей. Вряд ли. Если у поэта и были какие-то надежды на этот счет, то после официально объявленного приговора по делу о восстании 14 декабря они должны были исчезнуть. Торжественная церемония лишения гражданских прав, первая смертная казнь в России со времен Пугачева, вторичное повешение сорвавшихся, все это указывало на невозможность каких-то уступок со стороны власти.

Итак, друзьям уже не помочь. Но Пушкин все-таки берется за порученное ему дело и начинает свою записку яркой почти обличительной характеристикой политической обстановки в России: «Последние происшествия обнаружили много печальных истин. Недостаток просвещения и нравственности вовлек многих молодых людей в преступные заблуждения» (с.42). Это ни в коем случае не обычный придворный верноподданный оборот, не фигура речи. При всем горячем личном участии в судьбах декабристов, Пушкин признает, что его друзья во многом были не правы, а значит, был не прав и он сам. Но причиной этих «преступных заблуждений» является не избыток, а недостаток просвещения. Тот же недостаток может послужить причиной организации новых тайных обществ и кровавых выступлений. Тем более что «братья, друзья, товарищи», «люди, разделявшие образ мыслей заговорщиков», остались на свободе (здесь поэт намекает и на самого себя). Правда, Пушкин надеется, что если они уже не «образумились», то вскоре «успокоятся временем и размышлением» (с. 43).

И все же, если правительство действительно не хочет новой общественной оппозиции, то оно, в первую очередь, должно не искать бунтовщиков, а предотвращать их появление. России «надлежит защитить новое, возрастающее поколение, еще не наученное никаким опытом и которое скоро явится на поприще жизни со всею пылкостью первой молодости, со всем ее восторгом и готовностию принимать всякие впечатления» (с.43). В этих строчках слышится не только патетический призыв к трону, но и тяжелое предчувствие судьбы поколения 30-40-х годов XIX века.

Знаменитые «люди сороковых годов», обитатели дворянских гнезд и столичных салонов, славянофилы и западники, философы, романтики, «лишние люди». Они еще только-только выходят в свет, размышляющие серьезнее и образованные лучше большинства своих предшественников, а Пушкин уже ощущает, что и эти «скучные молодые люди» в России никому не понадобятся. Еще одно потерянное поколение в бесконечной цепи, связь между звеньями которой распалась уже во времена Петра I. Историческая преемственность нарушена. Дети обижены на родителей. Родители подозрительно косятся на детей. Так значит, дело не во вражеской политической пропаганде. Значит, «не одно влияние чужеземного идеологизма пагубно для нашего Отечества; воспитание или, лучше сказать, отсутствие воспитания есть корень всякого зла» (с.43).

Извлечь этот корень до конца не под силу даже правительству. Пушкин пытается, по крайней мере, выявить негативные стороны воспитания его современников, людей декабристского круга. Главным упущением он, как это ни кажется удивительным, считает домашнее воспитание. Превознесенный столь многими мемуаристами конца XVIII -начала XIX века русский усадебный быт не находит у поэта решительно никакого сочувствия. «В России домашнее воспитание есть самое недостаточное, самое безнравственное: ребенок окружен одними холопами, видит одни гнусные примеры, своевольничает или рабствует, не получает никаких понятий о справедливости, о взаимных отношениях людей, об истинной чести» (с.44). Кстати, отголосок такого отношения к дворянской семье и ее духу можно найти и во многих повестях Пушкина («Капитанская дочка», «Дубровский»). В «Дубровском» автор даже обостряет проблему воспитания, рисуя резкий контраст между просвещенным на казенный счет Владимиром и местными помещиками, погрязшими в патриархальности. Итак, «нечего колебаться: во что бы то ни стало должно подавить воспитание частное» (с. 45).

Под частным воспитанием Пушкин подразумевает и многочисленные городские пансионы, и заграничных учителей. Причем, по его мнению, нет нужды запрещать ту или иную форму образования официально. Достаточно «опутать его одними невыгодами». «Таким образом, уничтожив или, по крайней мере, сильно затруднив воспитание частное, правительству легко будет заняться улучшением воспитания общественного» (с. 46).

Как же Пушкин предлагает правительству улучшать общественное воспитание в России? Во-первых, за счет увеличения продолжительности обучения. В гимназиях, лицеях и пансионах при университетах он предлагает продлить его не менее чем на три года (сам поэт учился в Царском Селе шесть лет), прекрасно понимая, что родители учащихся не согласятся с подобной мерой, если не прибавить чины при выпуске. Вообще, отношение Пушкина к искусственно выстроенной бюрократической иерархии, к чинам, которые «сделались страстию русского народа», еще непримиримей, чем к дворянской семейственности. Прямо в тексте записки он предлагает полное «уничтожение чинов (по крайней мере, гражданских)» (с.44), как будто забывая, что его проект обращен не только к помазаннику Божьему, но и к главному чиновнику России. Однако тут же спохватывается и предлагает использовать всеобщий карьеризм в государственных целях: «Увлечь все юношество в общественные заведения, подчиненные надзору правительства… его там удержать, дать ему время перекипеть, обогатиться познаниями, созреть в тишине училищ, а не в шумной праздности казарм» (с.44). Наградой за терпение должно стать внеочередное повышение в чине. И наоборот, лицам, воспитанным вне государственной системы, карьерное продвижение должно быть затруднено.

Остается еще одна лазейка для «частников» – система экзаменов на государственные должности, принятая в царствование Александра I для того, чтобы отобрать самых способных кандидатов на должностные места. Мера, по мнению Пушкина, «слишком демократическая и ошибочная». Введенный с целью найти талантливых, экзамен в России стал находкой для богатых и «сделался новой отраслию промышленности для профессоров» (с.45). В результате экзаменационная система, подобно плохой таможенной заставе, «пропускает за деньги тех, которые не умели проехать стороной», а самые светлые головы пушкинского поколения повернули свою дорогу в военную службу, разочаровавшись в возможности честной гражданской карьеры. Выход один – «уничтожить экзамены» на государственные должности и все связанные с ними выгоды. Только так можно будет прекратить приток бесконтрольно образованных и продажных сотрудников в госаппарат, заодно помирившись со старыми чиновниками. Хочешь служить – обучайся в государственном училище, иначе никаких льгот.

Содержание процесса обучения раскрывается в записке довольно расплывчато. Известно, что сам Пушкин в Лицее учился неважно. Классные часы просто отсиживал, а большая часть свободного времени у него уже тогда уходила на сочинение стихов и дружеские пирушки. Только к российской поэзии, французской словесности и фехтованию он относился с видимым почтением. По всем остальным предметам его старание оценивалось, в лучшем случае, «посредственно». Преподаватели и директор смотрели на все это сквозь пальцы: талант растет.

Многие одноклассники поэта постигали науки куда усердней. Среди них – не только будущие министры Российской Империи Модест Корф и Александр Горчаков, но и некоторые декабристы: Кюхельбекер, Пущин. У Кюхельбекера от продолжительных занятий даже испортилось зрение. Он, кстати, тоже занимался сочинительством. Как и лучший друг Пушкина, Антон Дельвиг, издававший журнал «Лицейские мудрецы». Как видим, поэтов в пушкинском классе было предостаточно. Однако читать торжественную оду перед государственной экзаменационной комиссией во главе с министром просвещения Разумовским и поэтом Державиным доверили все-таки Пушкину. Министр аплодировал. Державин прослезился, публично признав за юношей высокое поэтическое дарование.

Одним словом, ни преподаватели, ни государственные чиновники благословенной александровской поры не видели в художественном творчестве учащихся ничего дурного, и ни ограничивать, ни специально контролировать его не пытались. А ведь Пушкин писал в лицейские годы не только «Воспоминания в Царском Селе», но и религиозные пародии, и эпиграммы на государя. Какую же оценку собственной юности представляет поэт на рассмотрение нового самодержца?

«Во всех почти училищах дети занимаются литературою, составляют общества, даже печатают сочинения свои в светских журналах. Все это отвлекает от учения, приучает детей к мелочным успехам и ограничивает идеи, уже и без того слишком у нас ограниченные» (с.47).

Что это: ядовитая насмешка над собственной юностью? Позднее сожаление о собственном упущенном для учебы времени? Или же твердое убеждение, основа для той системы образования, в которой поэт хотел бы видеть воспитанными своих детей? Во всяком случае, нельзя обходить это высказывание Пушкина, представляя его чем-то вроде вынужденной лести III-му отделению, или попыткой оправдать перед Николаем I свое прошлое вольнодумство, ссылками на «плохое воспитание». Тем более что эта мысль встречается в записке не один раз.

Говоря о кадетских корпусах, находящихся «в самом гнусном запущении», Пушкин буквально требует «обратить строгое внимание на рукописи, ходящие между воспитанниками» (с.46). Предлагая государственной системе образования «уничтожение телесных наказаний», поэт одновременно требует за найденную «похабную рукопись положить тягчайшее наказание» (интересно, какую кару он мог бы определить себе за скабрезную поэму «Монах», написанную в 13 лет?), «за возмутительную – исключение из училища» (с.46)! Правда, Пушкин немедленно оговаривается, что за всеми этими репрессиями не должно последовать гонений по службе. «Наказывать юношу или взрослого человека за вину отрока есть дело ужасное и, к несчастью, слишком у нас обыкновенное» (с.46).

Здесь виден и прямой намек поэта на собственную судьбу, и его горячая надежда на то, что с приходом нового государя все юношеские политические ошибки Пушкина и его уцелевших опальных друзей будут если не забыты, то, по крайней мере, прощены. Надежда наивная, но, в целом, небезосновательная. Ведь Николай не только возвратил его из ссылки, но и, оставив без последствий все прежние связи с декабристами, освободил от цензуры и сразу же поручил составить важный правительственный проект. К чести императора, надо заметить, что он до самой смерти Пушкина ни словом, ни намеком не возвращал поэта к событиям прежнего царствования.

Однако в отношении всех прочих «государственных преступников» этот принцип действовал с точностью до наоборот. Всякий однажды уличенный или даже заподозренный в крамоле всю последующую жизнь был вынужден оправдываться и демонстрировать правительству свою преданность. Если же однажды оступившийся ценил свою честь и не желал ежеминутно «прислуживаться», он естественным путем пополнял ряды «неблагонадежных». При этом такие убежденные революционеры и атеисты, как Герцен или Бакунин, оказывались в равном положении со свободомыслящим христианином Хомяковым, государственником Тютчевым или просто аполитичным, но болезненно самолюбивым Лермонтовым.

А примирить их с властью было некому. В Древней Руси такого рода конфликты улаживала Церковь, но в начале XIX века ее деятельность была фактически парализована. Монастырская трудовая и мирская книжная традиция подготовки духовенства в предыдущем столетии вырваны с корнем. Место духовных школ и старцев заняли стандартные латинизированные семинарии. «Преобразование семинарий, рассадника нашего духовенства, как дело высшей государственной важности, требует полного особенного рассмотрения» (с.47). Всего одна фраза, а сколько будущих проблем за ней стоит. Кризис семинарского образования породил не только множество равнодушных и безграмотных священников, но и подготовил массовое отступничество лучших сыновей русского духовенства. Белинский, Чернышевский, Добролюбов, Писарев и так далее… вплоть до Сталина. Пушкин, еще не видя их, предупреждает власти: разночинцы из духовных – это вам не прекраснодушные дворянские революционеры. В своей наследственной пламенной вере в светлое будущее они будут готовы на все и ни с какими жертвами не посчитаются. Исправлять духовные учебные заведения правительство и Синод стали только в 80-х годах XIX века, а ведь можно было начать в конце 20-х.

Критикуя поверхностность александровской школы, Пушкин бросает несколько камней и в огород своего «конкурента» графа Уварова, будущего министра просвещения, заложившего основы классического гимназического образования в России. Уже в 1826 году шестилетнее изучение французского языка кажется ему чрезмерным, а латынь и греческий – непозволительной роскошью для средней государственной школы. (А ведь эти предметы окончательно будут закреплены в гимназии только школьной реформой Дмитрия Толстого в 1870 году!) Одновременно Пушкин обращает внимание на слабое преподавание общественных наук в классической школьной системе. «Преподавание прав, политическая история по новейшей системе Сея и Сисмонди, статистика» – все эти предметы так и не найдут себе места в учебных планах школ вплоть до начала 90-х годов нашего века.

Преподаванию истории поэт отводит особое место. В его годы этот предмет в России только-только приблизился к уровню научной дисциплины. Нравоучительные трактаты XVIII века дышали эмоциями и морализаторством. Сочувствие монархии, сочувствие республике, сочувствие революции выбор был небогат. По мнению Пушкина, ребенку совершенно незачем с самого начала навязывать какую-то определенную точку зрения на события или делать из них односторонние выводы. «История в первые годы учения должна быть голым хронологическим рассказом происшествий, безо всяких нравственных или политических рассуждений» (с.48). Зато в старших классах уже «можно будет с хладнокровием показать разницу духа народов», зато уж при этом «не хитрить, не искажать» при случае и республиканских рассуждений. Дать учащимся понять, почему республика была возможна и прилична в Древнем Риме и нереальна в России XIX века.

Но для того, чтобы доказать это, мало одних поучений. «Историю русскую должно будет преподавать по Карамзину», чей труд «есть не только произведение великого писателя, но и подвиг честного человека» (с.48) (кстати, это, пожалуй, единственная общеизвестная пушкинская цитата из записки, обычно ее приводят без указания на источник).

«Россия слишком мало известна русским, сверх ее истории, ее статистика, ее законодательство требуют особенных кафедр». Чтобы сказать такое, выпускнику лицея по кличке «Француз» нужно было оставить за плечами почти десять лет скитаний по стране, две ссылки, путешествия, службу в разных ведомствах… Это еще только через двадцать лет вождь славянофилов Алексей Хомяков скажет горько: «Принадлежать народу – значит с полною разумною волею сознавать и любить нравственный и духовный закон, проявлявшийся в его историческом развитии. Мы России не знаем». В двадцатые же годы на подобные высказывания не обращают внимания ни заговорщики, добивающиеся народной свободы, ни власти, эту свободу сдерживающие.

Итог пушкинской записки «О народном воспитании» более витиеват, чем содержателен. Поэт видимо предчувствует, что его не услышат, а если и услышат, то делу просвещения все равно не дадут надлежащего хода. Он сдержанно извиняется за все рассыпанные в тексте дерзости (хотя, заметим, все же не правит его набело) и всеподданнейше просит Его Величество «позволить повергнуть пред ним мысли, касательно предметов более близких и знакомых» (с.49). Вряд ли отзовется Николай. Да, скорее всего, не отзовется.

Отозвался. Как Пушкин через год коротко напишет Вульфу: «Мне вымыли голову». Бенкендорфу поручено было передать поэту, что принятое им правило, «будто бы просвещение и гений служат исключительным основанием совершенству, есть правило опасное для общего спокойствия» (с.660). Просвещению «неопытному, безнравственному и бесполезному» в записке нужно было предпочесть не зрелое, нравственное и полезное, но «прилежное служение и усердие» (с.661). Одним словом, неправильный у сочинителя фундамент для государственного здания. Слишком зыбкий, гарнизонный устав надежнее. «Впрочем, рассуждения ваши заключают в себе много полезных истин», спешит оговориться вслед за императором его подчиненный.

Кое-что Николай I действительно принял к сведению. Например, совет «физически преобразовать» кадетские корпуса. О злоключениях учащихся в одном из них читатели могут прочесть замечательную повесть Николая Лескова «Кадетский монастырь». По части наказаний пушкинская программа была даже перевыполнена. Сочинявшему прозой давали 20 розог. Стихотворцу – 40 (в память о выпускнике-поэте Рылееве). Правда, пособие по истории составляло всего 20 страничек, а стену с важнейшими историческими датами велено было закрасить. Но это мелочи, в сравнении с новой стобалльной системой оценок по поведению и отдачей провинившихся детей в солдаты.

Частное воспитание, путем наступления на дворянскую семью, тоже удалось существенно ограничить. Через три десятилетия Алексей Хомяков будет столь же рьяно отстаивать преимущества семейного воспитания в своем проекте «Об общественном воспитании в России». А пока тишина. Записку оказались не готовы принять ни общество, ни царь. К 1855 году среди «недовольных» режимом оказалась почти вся мыслящая Россия. Пушкин за 30 лет до этого не только раскрыл образовательные корни восстания на Сенатской площади, но и довольно точно предсказал механизм формирования новой антиправительственной оппозиции в 30-50-х годах XIX века. Николай не внял ни советам, ни предупреждениям поэта, русское просвещенное общество, в свою очередь, не сделало должных выводов из декабристского мятежа…

Артемий Ермаков

Вера в представлении значительного числа людей прочно связывается с законом, строго регламентирующим жизнь человека от колыбели до могилы. И потому столь многих смущал и поражал пастырский совет блаженного Августина: «Люби Бога и делай, что хочешь». Кто-то увидит в этих словах религиозный фанатизм: дескать, тому, кто любит Бога, все дозволено. Но на самом деле здесь выражена совершенно иная мысль: любовь – это высшая форма знания. Так, например, ученый-энтомолог, хорошо разбирающийся в насекомых, способен пережить искреннее восхищение, разглядывая мохнатые лапы паука, в то время как профан, заметив поблизости подобное чудовище, испуганно хватается за тапок.

Будучи совершенным знанием, любовь оказывается выше закона. Супруги, живущие по любви, точно знают, как позаботиться друг о друге, и потому не нуждаются в указаниях Семейного кодекса. Вдохновение Моцарта позволяет расставлять ноты гораздо лучше всякой теории композиции, что вызывает приступ зависти у пушкинского Сальери, который «музыку разъял, как труп» и «проверил алгеброй гармонию».

Однако, наивно следуя совету блаженного Августина, многие из нас совершают жесточайшую жизненную ошибку. Дело в том, что существует множество различных сил, увлекающих человека, которые совсем не являются подлинной любовью, хотя и имеют схожие с нею симптомы. Неправильный диагноз грозит смертью пациенту. Ошибочно определив свое состояние как любовь, человек с радостным лицом спешит навстречу преступлению. И вот уже зрелый муж, глава семьи, решает оставить жену и троих детей потому, что имел несчастие увлечься своей молоденькой секретаршей.

Еще древнегреческий философ Платон составил описание наиболее распространенных случаев «ложной» любви. К их числу относится эрос, или «романтическая любовь».

«Любовь долготерпит» и «милосердствует», – говорит апостол Павел. Увы, но сила этих добродетелей отсутствует у романтической любви. История Ромео и Джульетты развивается столь стремительно, что действие шекспировой трагедии укладывается всего в пять дней – с воскресенья до пятницы. За это время молодой Монтекки успевает совершить два убийства: его первой жертвой становится Тибальт, брат возлюбленной, затем Парис, ее официальный жених.

«Любовь не завидует», «любовь не превозносится», «не ищет своего», «не мыслит зла, не радуется неправде». Нетрудно заметить, что именно зависть, ревность, эгоизм и замысловатые любовные интриги как раз и являются тем краеугольным камнем, на котором выстраивается драматургия абсолютного большинства произведений романтической литературы.

«Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится». Какую горькую усмешку должны бы вызывать эти слова апостола у разводящихся супругов!

Именно поэтому Платон называл эрос низшим видом любви. Но, несмотря на ее явно замутненную природу, на ее способность быть детонатором затаившегося в человеке зла, философ считал романтическую любовь благом, ценным даром, а отнюдь не проклятьем.

«Умри, но не давай поцелуя без любви», – наставляет сморщенная старушка свою ненаглядную внучку. Нужно иметь особое доверие к мудрости седин, чтобы уловить исключительное значение романтической любви для брака, заключенное в этом совете.

Дело в том, что брак – крайне сложное предприятие, связанное с рождением и воспитанием детей. Это тяжкий крест, нести который практически невозможно, не опьянившись любовью, словно наркотическим раствором из «вина со смирною». Пожалуй, ни один человек в здравом уме и трезвой памяти не решился бы на подобный подвиг. Но, оказывается, совсем не трудно просыпаться в пятый раз за ночь от отчаянных воплей чем-то встревоженного младенца, ибо велико утешение в улыбке твоей подруги по бытию – улыбке укромной и нежной, обращенной к тебе одному.

Романтическая любовь дает вдохновение создать семью. Она же оказывается и точкой кристаллизации этого малого царства в дальнейшем.

Мирча Элиаде рассказывает о племени австралийских кочевников, которые всюду возили с собой свой собственный «центр мира» – большой столб, вырезанный из ствола эвкалипта. Он символизировал собой некую космическую ось: именно вокруг него начиналось обживание территории, которая постепенно преобразовывалась в мир для членов племени. Если столб ломался, случалась катастрофа, нечто вроде «конца света»: все племя охватывала тоска, его члены скитались еще некоторое время, а затем садились на землю и умирали.

Нечто подобное можно заметить в семьях, где отсутствует или ломается свой «священный столб» взаимной любви супругов. Мир, обжитое пространство, в котором только и может жить человек, разрушается, уступая место хаосу, геометрической территории, на которой разбросано несколько живых, растерянных «точек». И тогда другие миры увлекают их, захватывая в свою орбиту. В собственной семье дети становятся беспризорниками, приходя в родительский дом разве что пообедать и переночевать.

Но если романтическая любовь по предназначению напоминает «сто грамм фронтовых», с нею нельзя играть, возбуждая чувственность без намерения вступить в брак. Тот, кому не время идти в атаку, должен отказаться от боевой нормы, дабы не сделаться ни на что не годным пьяницей.

Отказаться от романтической любви возможно. Следует всего лишь перенаправить ее энергию в творческое русло. У Бетховена, например, была своя шекспировская история. Исход ее не менее печален, но несравненно более величествен. Ведь и по сей день ученик, садясь за фортепьяно и робкою рукою открывая нотную тетрадь с заданным уроком, пробегает глазами надпись: «Лунная соната. Посвящается графине Джульетте Гвичарди». Так что романтическая любовь – это дар. И как всяким даром, ею всего лишь нужно правильно распорядиться.

Сергей Мазаев, кандидат философских наук

Вспоминая Александра Дятлова

Александр Дятлов

С именем Александра Дятлова связана целая эпоха расцвета православного интернета, когда удалось преодолеть любительский уровень и выйти в виде многих веб-ресурсов на уровень профессиональный. В значительной степени это произошло благодаря той работе, которую изо дня в день тихо, жертвенно и самоотверженно делал Саша Дятлов и о которой в силу его скромности многие даже не догадывались. Как дань памяти Александру редакция портала Православие.Ru попросила его коллег, друзей и знакомых сказать несколько слов о нем.

***

Слово протоиерея Димитрия Смирнова
на отпевании Александра Дятлова

Обычно, когда кто-то умирает, говорят, что «это для нас большая потеря». Так даже говорят, когда собственно и никакой потери нет… Но в данном случае это действительно потеря, которую нельзя восполнить вообще ничем.

Прекрасный, молодой, красивый, чрезвычайно умный, такой бескорыстный и просто великий профессионал в своем деле. Когда четверть века назад мы начинали в России противостояние тому вселенскому злу, которое уничтожает наш народ, – абортам (а это миллионы убитых во чреве детей – несколько тысяч ежедневно по всей стране), Александр, благодаря колоссальным ресурсам и души, и ума, и знаний, совершенно бескорыстно подключился к этому делу. Обычно врачи кичатся тем, что спасли тысячи жизней. Благодаря этому человеку, тело которого лежит перед нами, многие живы сейчас и уже имеют свои семьи – и таких людей сотни тысяч, к жизни которых на земле непосредственно имеет отношение Александр. Десятки и сотни тысяч людей спасены были от неминуемой гибели благодаря его деятельности, потому что он обеспечил всю техническую связь движения «Жизнь», которое было создано практически непосредственно им. Не имея такого ресурса, как Александр Дятлов, мы могли надеяться только на какие-то очень малые силы, а благодаря его вот такой способности и глобальному мышлению, владению современными компьютерными технологиями это все превратилось в огромный фронт.

Наши враги (или, как сейчас принято говорить, оппоненты) думали, что наше движение имеет миллионные в долларовом исчислении ресурсы. А это было не так, это был труд вот этого человека, который обеспечивал возможность доведения той информации, что разрабатывалась, улавливалась, фабулировалась, до тех, кто желает это слышать в русском рунете. И сейчас нельзя не сказать, что это движение переходит на новый этап, потому что благодаря усилиям Святейшего Патриарха Кирилла борьба против этого зла стала уже общецерковным делом. И в этом прорыве тоже огромная заслуга нашего дорогого Александра.

Он никаким образом добродетель никогда не выпячивал и просто трудился буквально до последнего дня, и это его подвиг – помогать, такое совершенно христианское отношение к жизни.

Все, кто его знал (из тех, кого я знал), с каким глубоким уважением к нему относились, с любовью, как восхищались им. Потому что чем человек скромнее, тем как-то он больше восхищает. Прожил свою короткую жизнь человек не зря. И для просвещения нашего народа, который находится в тисках идиотизма и прочих каких-то навязанных глупых представлений и мнимых ценностей, он, конечно, сделал очень много.

Очень много вообще-то в истории нашего отечества таких людей, имя которых как-то не гремит, но сделали они порой в десятки раз больше тех людей, чьи имена у всех на слуху, – как-то они на виду, какой-то такой своей красивой позицией они очень заметны, но на самом деле перед Богом это совершенно не важно. И вот – такая ранняя кончина (ранняя с точки зрения нашей теперешней обычной жизни – современный мужчина в России в среднем доживает до 56 лет). Он вполне мог еще и до статистического среднего возраста мужчины дюжину лет прожить. Но, видимо, Господь так решил, что Александр благодаря своим трудам уже дозрел. И вот Он забрал его к Себе в мир иной. Жизнью и смертью распоряжаются не врачи, не медикаменты, а все-таки Сам Господь Бог. И всегда, когда хоронишь молодого человека, красивого, есть такой привкус сожаления, но, с другой стороны, конечно, не каждому из нас удастся прожить такую прекрасную жизнь с такими чудными плодами. И в этом смысле Александру можно позавидовать, а нам как-то даже и чему-то поучиться. Хотя такие таланты – это всегда товар штучный, и даже благодаря собственным каким-то усилиям не всегда удастся достичь такого даже тому, кто очень хочет. Прожил прекраснейшую жизнь этот прекрасный человек.

Поэтому всех еще раз поздравляю, что Господь сподобил поучаствовать и помолиться об упокоении этого прекрасного мужа. Конечно, мы с ним общались, и он был (как всегда человек) к Церкви повернут самой лучшей стороной души. Может быть, у него и какие-то недостатки были. Я об этом ничего не знаю. Но это-то уже не важно, потому что то добро, которое он сделал, оно стократно, а может быть и тысячекратно превышает те, наверняка, которые были в нем и немощи, и прегрешения – это неизбежно. Ведь Господь пришел не праведников спасти в мир, а грешников. Все мы, люди, конечно, имеем некие свои окаянства, потому и Александр нуждается в нашей молитве. Так что от всей души я рад, что он оказался у друзей, все мы помолились о нем и будем молиться.

Конечно, такого яркого человека забыть невозможно, поэтому нет нужды говорить, что он навсегда останется в нашей памяти. Но память – это еще вещь такая, незначительная, ненадежная, а главное – что бессмертная душа, будем надеяться, обретет покой у Бога.

***

Священник Максим Массалитин,
настоятель Михаило-Архангельского храма в Каннах:

Священник Максим Массалитин

– С Александром Дятловым я познакомился, как и многие другие, когда возникла необходимость разместить мой веб-сайт «Православная Франция» на надежном хостинге в интернете. В 2000–2001 годах происходил перевод сайта на новую программную платформу, менялся дизайн. Именно Александр, которого я встретил на интернет-секции Рождественских чтений 2001 года, помог мне решить эту задачу на своем сервере «Россия Православная». Проживая тогда в Киеве, я не предполагал, что спустя несколько лет мне доведется переехать в Москву и помогать в организации интернет-секции как одному из членов созданного в 2006 году Александром Дятловым и Иваном Мазуренко «Сообщества православных веб-разработчиков».

С 2003 года я работал в редакции портала Православие.Ru и довольно часто встречал Сашу, радовался постоянному улучшению его сервера «Россия Православная». Этот сервер был создан и поддерживался Александром совершенно бесплатно для сотен православных сайтов, располагавшихся на нем. На моих глазах благодаря бескорыстности и открытости Саши и его сподвижников формировалось дружное сообщество единомышленников, проникнутое духом сотрудничества, а не нездоровой конкуренции. Значительным результатом деятельности этого коллектива стало совместное празднование в рамках Рождественских чтений 2007 года 10-летия православного интернета. К этому же событию был приурочен первый и пока единственный конкурс православных сайтов рунета «Мрежа-2006».

С именем Александра Дятлова связана целая эпоха расцвета православного интернета, когда удалось преодолеть любительский уровень и выйти в виде многих веб-ресурсов на уровень профессиональный. В значительной степени это произошло благодаря той работе, которую изо дня в день тихо, жертвенно и самоотверженно делал Саша Дятлов и о которой в силу его скромности многие даже не догадывались.

Последний раз мы виделись с Александром в августе 2008 года. К этому моменту я уже не участвовал в сайтостроительстве и работал в ОВЦС. Когда Е.К. Никифоров решил пригласить на «Радио Радонеж» для проведения круглого стола по проблемам православного интернета Ивана Мазуренко и Александра Дятлова, те по старой памяти позвали и меня. Эфир был долгим и довольно интересным, но больше всего мне запомнилось то, что было после него. На улице перед зданием, в котором располагалась студия «Радонежа», мы обменивались впечатлениями после круглого стола. К концу разговора я отважился спросить Александра о его болезни, которая к тому времени уже сильно изменила его внешность. Саша попросил о молитве, упомянул о возможном летальном исходе. Это было за два с половиной года до его кончины, к которой милостивый Господь дал ему подготовиться. Несмотря на болезнь, Александр оставался таким же верным товарищем и неутомимым тружеником, как раньше.

Александр отошел в вечность 6 февраля 2011 года в праздник очень почитаемой русской святой – блаженной Ксении Петербуржской. По словам причастившего его в последний раз священника, Саша старался выглядеть «почти здоровым» и, по свидетельству близких, продолжал работать на больничной койке до последнего вздоха.

Вечная память рабу Божию Александру!

***

Иван Мазуренко,
руководитель проекта Христианство.ру (www.hristianstvo.ru):

– Ушел из нашей временной жизни в жизнь вечную Александр Викторович Дятлов… Председатель «Сообщества православных веб-разработчиков», руководитель проекта бесплатного хостинга для православных сайтов «Россия Православная», создатель первой баннерной сети для православных сайтов, активный труженик медико-просветительского центра «Жизнь», бескорыстный труженик и замечательный человек.

Саша был абсолютно бесконфликтным и очень общительным человеком. Он умел собрать вокруг себя людей совершенно разных, которые, будучи профессионалами своего дела, не всегда находили общий язык друг с другом, порой даже ссорились. Но со всеми нами он неизменно находил общий язык и умел так построить дело, что каждому находилось свое место в команде.

Иван Мазуренко и Александр Дятлов

Бесплатный хостинг для православных интернет-проектов появился в России 15 лет назад, в далеком 1996 году, когда еще, пожалуй, не существовало в рунете ни одной службы бесплатного размещения страниц. В разделе «Бесплатные хостинги» авторитетного каталога Яндекса «Россия Православная» – на 4-м месте по авторитетности в рунете. Созданная Сашей служба работает на самом высоком техническом уровне – на отдельном скоростном сервере, с поддержкой динамических скриптов и баз данных, с профессиональной панелью управления для пользователей… Десятки епархий в России, на Украине, в Белоруссии, приходов и церковных учреждений нашли свое место и стали доступны миллионам читателей благодаря этому проекту.

Саша был собирателем. Расскажу случай из своей жизни. Когда-то, в конце 1990-х, я был автором безвестного музыкального сайта православной тематики. Однажды в мой почтовый ящик пришло письмо от неизвестного мне человека с предложением о сотрудничестве. Александр, мой собеседник, спрашивал номер моего телефона. Через считанные минуты после отправки мною ответа раздался телефонный звонок: это и был Саша Дятлов. Он спросил, куда ему можно подъехать для разговора. Я назвал адрес (подмосковный город) и в ответ услышал: «Ждите, через час буду». Через час мы уже разговаривали, и Александр с жаром убеждал меня, что такой проект нужно развивать, что он должен быть размещен на скоростном хостинге, что эту музыку должны слушать тысячи читателей по всему миру. И вскорости проект был размещен на orthodoxy.ru, вырос и стал популярным. Уверен, что истории, подобные моей, могут рассказать многие православные сайтостроители.

Саша помогал буквально всем, кто его окружал, помогал целенаправленно и бескорыстно. У многих дома и в православных организациях стоят подаренные им компьютеры, принтеры, запчасти, работают фотоаппараты и сканеры. Когда мы продумывали, какие призы дарить победителем конкурса «Мрежа», Саша для каждого победителя выбирал то, что, на его взгляд, данному человеку или организации было наиболее нужно для развития проектов: одному – принтер, другому – фотоаппарат, третьему – сканнер.

На форуме православных веб-разработчиков Александр дежурил буквально круглосуточно, помогая советом начинающим сайтостроителям. Он, казалось, мог ответить на любой вопрос, и эти ответы помогали и помогают по-прежнему сотням людей становится грамотнее, развивать свои проекты, не делать чужих ошибок. Благодаря советам и помощи Александра появилась первая круглосуточная трансляция православного телеканала на русском языке в интернете (www.tv-soyuz.ru).

Александр был много лет председателем интернет-секции Рождественских образовательных чтений, он организовывал обучающие мастер-классы для православных сайтостроителей, которые транслировались через интернет. Секция, по сути, стала ежегодным форумом православных сайтостроителей, которые могли не только общаться через интернет, но и познакомиться друг с другом лично, задать друг другу вопросы. Идея многих новых совместных проектов в православном рунете рождалась в кулуарах интернет-секции Рождественских чтений.

Сейчас наша главная задача – продолжить дело, начатое Сашей. Упокой, Господи, душу новопреставленного раба Твоего Александра и прости ему все прегрешения, вольные и невольные, и даруй ему Царствие Небесное.

***

Андрей Волков,
администратор проектов Canto.ru:

Андрей Волков

– Саша оставил очень добрую память о себе. Он был очень спокойный, добрый, скромный, самоотверженный, жертвенный, мужественный человек. Я начинаю подбирать слова и вижу, что очень многие хорошие слова я могу сказать о нем от чистого сердца, без всякого приукрашивания, по зову совести. Попробую все по порядку.

Я знал Александра Дятлова и работал с ним рука об руку более восьми или девяти лет. Сейчас я не могу точно вспомнить, когда это произошло. Наверное, где-то в 2001–2002 году, после уже состоявшегося интернет-знакомства, Саша узнал у меня номер телефона (я живу за 500 км от Москвы) и вечером, когда я пришел с работы, он позвонил мне. Как сейчас помню, тихий и спокойный голос, очень дружелюбный и доверительный тон. Человек, голос которого я слышал в первый раз, но который и сейчас звучит у меня в голове, сразу расположил меня к себе. Мы проговорили полчаса, а может больше. Саша рассказал мне о своем проекте и, поскольку я занимался веб-разработками, предложил участвовать в нем. В этот раз он звонил сам, за свой счет, и он поступал так всегда, даже когда тема разговора была не «нашей» общей, а «моей». Если я звонил ему первый, он сбрасывал вызов и перезванивал — говорил: «Что ты будешь тратить деньги?» И таким он был во всем…

С тех пор мы вместе работали с ним над православным хостингом. Сервера постоянно улучшались. Он очень заботился об этом. Он не только оплачивал размещение сервера у провайдера. Он сам модифицировал аппаратную часть, подбирал комплектующие, приобретал ПО, осуществлял техническую поддержку пользователей. За все это время сменилось несколько серверов и провайдеров, одни пользователи появлялись, другие уходили. Сейчас на сервере хостится свыше 800 проектов. Многие пользователи знали его лично. Общаясь с ними, он не имел привычки облачаться в личину важности, не «дул щеки». Даже письма он часто подписывал просто: «Саша» или «С.». О том, каким он был, можно судить по письмам на форумах и в блогах. Когда он умер, православный рунет всколыхнулся горечью и сожалением, люди не могли поверить. На форуме православных веб-разработчиков за несколько дней по этому поводу было написано свыше ста писем. Память, которую он оставил о себе, слова пользователей православного сервера свидетельствует лучше моего косноязычия. Сколько я помню, Саша всегда шел людям навстречу, старался решить проблему, болел за проекты душой. Мне известны случаи, когда он сам покупал или продлевал для них домены. Поддерживал брошенные сайты, если находил их полезными. Даже когда тот или иной сайт был оставлен, да и не представлял, как казалось мне, особой ценности и я уже готов был его удалить, он говорил: «Постой, пусть живет. На нем собрана информация, она же может быть кому-то полезной».

Он заботился о сервере и о сайтах, которые на нем хостились, все время; это было дело его жизни. Он тратил на них свое личное время, нервы, свои средства, свой талант и свою компетенцию. Он заботился о них часто в ущерб своим интересам, в ущерб здоровью и семье. Я помню, как-то давно мы говорили с ним по телефону, попутно он что-то администрировал, и вот он сказал грустно-ироничным тоном: «Ну, давай заканчивать. Жена сказала, что если я сейчас не прекращу (или – не пойду есть, не помню точно), я с тобой разведусь…»

Саша заботился о пользователях даже на больничной койке. Он брал в больницу ноутбук и, если ему не было совсем плохо, решал их проблемы, помогал что-то настроить, подсказывал, как сделать то или иное, создавал новые аккаунты для сайтов. Помню, его выписали из реанимации, перевели в больничную палату, а он пишет мне: «Категорически не дают ноутбук… Но они не знают всех возможностей iphone…» и – улыбался мне в письме… И только когда он уже совсем не мог заниматься серверами, потому что уже физически не мог этого делать, он писал мне: сделай то-то и то-то. В то время, когда, казалось бы, надо было думать о себе, он думал о других. Думал до последнего, до смерти. Последнее деловое письмо с просьбой сделать то, что у него не получалось, так как не мог сконцентрироваться и плохо себя чувствовал, он написал мне за день до смерти, в субботу, под капельницей. В этот же день он прислал мне фотографию, с подписью; «А это – я :-)».

При этом он никогда не жаловался. О том, что ему было плохо, я часто узнавал уже потом, как говорится – пост-фактум. Он не хотел отягощать других своими проблемами. Когда он заболел, он какое-то время скрывал свою болезнь. Помню, как я в первый раз увидел его во время болезни в метро… У меня все в душе перевернулось. Он, чувствуя неловкость за свой внешний вид и видя мое изумление и беспокойство, старался быть короток, практически не жаловался и постарался поскорее проговорить то, из-за чего мы встретились. Я не мог скрыть своего беспокойства, а он в ответ говорил: «Не переживай. И давай расставаться, а то ты слишком за меня волноваться будешь». На похоронах я слышал то же самое от родных и близких: он терпел, старался не жаловался практически никому.

На лечение ему приходилось тратить огромные деньги. Мне известно это из первых рук. Он вынужден был оставить многие личные дела, недостроенный дом. При этом он не оставил сервер и все, что с ним связано. Он продолжал изыскивать средства и покрывать все расходы, связанные с православным веб-хостингом, который для конечных пользователей оставался бесплатным. Он платил людям, которых привлекал для пользы сервера. Ситуация была такова, что вполне без вреда для проекта можно было ограничить расходы, но он платил уже не для поддержки хостинга, а для того, чтобы не бросать людей.

Саша был очень скромным человеком. Как правильно сказал отец Максим, он не подписывался под своими проектами, хотя делал очень многое. Делал это тихо и усердно, вкладывая и личные деньги, и время, и талант. Помогал всем, чем мог, и часто отдавал многое. Мне известны разные случаи, но они слишком личные, чтобы писать о них сейчас. Могу сказать одно: он отдавал без наживы и не кичась, просто помогал, просто делал доброе дело и ничего не просил взамен. Да, он был человеком не бедным, с возможностями… Но при этом исключительно несребролюбивым. Как будто бы о нем было сказано псалмопевцем: «Аще богатство течет, не прилагайте сердца». Деньги не испортили его. То, что он зарабатывал благодаря своей высокой квалификации и положению, он тратил часто на дела благотворительности.

Саша был чрезвычайно бесконфликтным человеком. Спорные вопросы, личные амбиции и щекотливые ситуации, которые возникали в личных переписках или на форумах, не могли заставить его вести себя так, как часто это делают иные люди. Он оставался тактичен и спокоен, старался не горячиться и никого не обижать. Лично я не помню ни одного случая, когда бы я испытывал недовольство или обиду по отношению к нему. И как можно увидеть из множества воспоминаний, пространных и кратких, которые теперь в глобальной сети, не у меня одного сложилось такое мнение. Этот человек был нужен многим людям. Его смерть – огромная печаль и невосполнимая потеря. Вечная ему память!

***

Николай Андрущенко
(http://orthonord.ru/; Николо-Корельский монастырь: http://nikolo-korel.ru/; Сообщество славянской типографики: http://cslav.org/):

Николай Андрущенко

– Общаться с Александром Дятловым было очень легко: он был очень скромен, не кичился своими знаниями и опытом, а если чего-то не знал, не стеснялся прямо об этом говорить. Александр охотно помогал людям, причем не по обязанности, а по велению сердца. К нему всегда можно было обратиться за советом или помощью, зная, что обязательно их получишь. И сам он предлагал свою помощь, если знал, что человек в ней нуждается. Он был совершенно бескорыстен и сам говорил, что у него такое правило: если какая-то вещь стала ему не нужна, он ни в коем случае не будет ее продавать, а будет искать человека, которому эта вещь нужна и принесет пользу, – и призывал других делать то же самое.

Как-то раз звонит он мне и спрашивает: «Вы сейчас стоите или сидите?» Я ему: «Стою». А он: «Тогда сядьте, а то упадете». Я сел. «Я недавно купил себе новый фотоаппарат, а старый хочу вам подарить». Старый – это «Canon 20d», с объективами, вспышкой – не знаю, сколько все это стоит вместе, но, наверно, тысяч 100. Нам, честно говоря, такие деньги и не снились. А через короткое время мне надо было ехать на Соловки на патриаршую службу – впервые приезжал туда патриарх Кирилл, и меня аккредитовали он нашей газеты. Там я и понял, насколько именно такая камера необходима для этих целей, со своей мне просто нечего было там делать.

Он всегда просил молиться о нем.

Последний раз он звонил в среду перед кончиной, вечером. Сказал, что болезнь «ударила по почкам», и ему в выходные должны дать какое-то сильное лекарство, которое должно помочь понять, чем же он все-таки болен. В связи с этим его должны перевести в реанимацию. Я, когда услышал про реанимацию, сразу невольно: «Ой!» А он принялся меня(!) успокаивать: мол, в реанимацию из-за того, что лекарство очень сильное, поэтому его не дают в палате, а в реанимации, где всегда под наблюдением. Я и успокоился… Если бы мне в голову могло прийти, чем это закончится! А он еще тогда рассказывал, что в марте поедет в Мюнхен (мы в октябре ездили по приглашению в Германию – первый раз в жизни за границу, – в том числе и в Мюнхен, так что у нас в этом плане были общие интересы) и там уже квартиру забронировал на две недели…

А звонил-то он в связи с еще одним подарком, который хотел нам сделать. Он еще в прошлом году написал нам, что собирается в очередной заграничной поездке купить себе новый компьютер, а свой домашний нам отдать. Но в той поездке у него не хватило денег. А тут мы собирались в Москву (вернее, через Москву) через две недели. И он, чувствуя, как мне показалось, себя виноватым, что обещал и не сделал, сказал, что вместо своего передаст нам б/у-шный компьютер с работы, почти такой же, отвезет его к себе домой (потому что, скорее всего, в то время снова будет лежать в больнице), чтобы мы у него компьютер и забрали, когда приедем.

Мы разговаривали с ним по телефону за несколько дней до его кончины, договаривались о предстоящей встрече. Он рассказывал о своих ближайших планах – но им не суждено было осуществиться. Видимо, настало время, когда Александр сделал все необходимое для спасения своей души и мог почить от земных страданий.

***

Ольга Долбня,
администратор сайта Иркутской епархии (http://irkutsk.orthodoxy.ru)

– С Александром познакомилась на интернет-секции Рождественских чтений в 2007 году. Тогда у меня не было решительности активно общаться, просто здоровалась со всеми, слушала, записывала. Более близкое общение началось где-то через год, по телефону, когда у нас возникли проблемы с местным хостером и сайт пришлось переносить. На тот момент я осталась одна: человек, создававший первую версию сайта, уехал учиться в Сретенскую семинарию. Помогать мне было некому, и я поняла, что в данной ситуации, когда епархиальный ресурс не работает совсем, мне некогда разбираться с настройкой бесплатной CMS и нужно приобрести платную систему – пойти и просто купитьа диск с инструкциями в картонной коробке. Тогда я и позвонила Александру, сообщив, что вот, мол, буду ставить такую-то штуку, попросила добавить прав, поменять настройки на сервере, а при этом все думала: «Как же я справлюсь?»

Александр буквально спас и меня, и наш сайт, сказав: «Я сам все поставлю, пойдет?» Конечно, я согласилась. С тех пор он так и нянчился с этой системой управления…

Помню, как на сервере велись какие-то серьезные технические работы и произошел откат базы данных. Заходим в Рождество на свой сайт, а там… новости за октябрь. Звоню Александру. Он объяснил, что случилась такая-то неприятность, и он будет всеми силами стараться что-то сделать. Тогда я еще сказала: «Отец Максимилиан помолится за сайт и за вас у мощей святителя Иннокентия Иркутского».

Через некоторое время после акафиста Александр сам позвонил очень возбужденный и радовался как ребенок. «Представляете, нашелся…» – и стал радостно рассказывать на не очень понятном мне языке, что пропал какой-то массив. Совсем пропал, а потом нашелся, что это как-то нереально, но так получилось… Он говорил о чуде и пытался, как можно попонятнее, объяснить, что это и впрямь чудо и что запросто эту базу данных можно было не восстановить совсем. Александр потом писал об этом и на форуме веб-разработчиков.

А потом больше года мы пытались решить еще одну техническую проблему, я периодически звонила Александру и спрашивала о ней. Он всегда говорил, что нечего беспокоиться, что он все настроит, но в последнее время все чаще упоминал, что болеет. В начале зимы я поинтересовалась, будет ли секция на чтениях, и Александр долго рассказывал мне о сложившейся ситуации, давал свою оценку всему происходящему вокруг интернет-секции, а потом сказал, что у него начинается борьба за жизнь… Но тон был такой оптимистичный, что сразу даже трудно было понять, насколько это серьезно. Набравшись смелости, я расспросила, что за болезнь. Поняла, что все трудно, что нет диагноза, что проблемы с дыханием. Больше я с Александром не разговаривала, но попросила связаться с ним батюшку, когда тот поедет на чтения. Та интонация, с которой Александр всегда говорил о болезни, вводила меня в заблуждение. Нужно быть сильным духом, чтобы так тяжело и при этом так оптимистично и необременительно для всех болеть…

После последнего звонка ему батюшка сообщил, что Александр болен, что лежит под капельницей, но говорит, что ему наконец-то поставили диагноз, и это уже хорошо. А еще он, видимо, под впечатлением от «чуда на сервере», просил молиться о нем святителю Иннокентию Иркутскому.

Немного позднее я прочитала печальную новость на форуме православных веб-разработчиков. В голове до сих пор не укладывается вместе случившееся и та радость, тот оптимизм и желание трудиться во Славу Божию, которыми были полны все разговоры с Александром. И не поднимается рука убрать из сотового телефона номер Александра, данный, чтобы «звонить, если что»…

16 февраля 2011 года

В жизни людей наблюдается один удивительный феномен – запретное привлекает, а дозволенное кажется неинтересным, вредное хочется попробовать, а полезное не дает подобных острых ощущений, доброе созидается с трудом, а дурное липнет само собой. Особенно удивительно это в сфере духовных интересов людей, там, где личный жизненный выбор сказывается на бессмертной душе человека. Почему же люди обращаются к тому, что явно вредит их душам – оккультизму, экстрасенсорике, откровенному колдовству? Что двигает ими в желании приобщиться «тайному знанию»?

Мы старались проанализировать эту проблему и пришли к некоторым выводам. На наш взгляд, людей, обращающихся к оккультизму, можно классифицировать по следующим пяти категориям. Это совершенно различные классы лиц (хотя возможны и смешанные типы), так или иначе соприкасающихся с «тайным знанием».

Первая – это люди, что называется тайноискатели, любители всего необычного. Основной их движущий стимул – любопытство, при отсутствии четких духовных ориентиров. В детстве им нравилось читать про поиски кладов, их воображение увлекалось заманчивыми историями и приключениями, а теперь для себя они нашли новые клады – экстрасенсорные. Их любопытство не привлекает обыденность серого мира, а хочется постичь загадки потустороннего. Они – пытливые исследователи, хотя бы и на уровне дилетантов, и словно представители экстремального вида спорта готовы испробовать на себе покорение оккультных высот. С восторгом они замечают первые достижения, допустим, на спиритических сеансах или в личном «саморазвитии», и восхищенно рассказывают об этом своим друзьям и знакомым. Само любопытство таких людей, само их внимание и доверие оккультизму уже открывает двери их душ навстречу неосознаваемому темному воздействию.

Вторая – идейные поклонники сверхсилы. Они знают, зачем и ради чего обратились к «тайному знанию». Гордость и жажда власти здесь являются первичным мотивом. Как ни странно, стимулом им часто служит чувство собственной слабости, недостаточности, часто они даже физически несильны, нередко терпят притеснения от других и потому испытывают комплекс неполноценности. Такие люди обостренно переживают обиды, им хочется иметь рычаги влияния на других. Таким образом, в оккультизме они восполняют свою личную недостаточность «скрытыми силами» и со сладостным удовольствием замечают, что теперь их «духовное» могущество бьет ключом (и бьет, увы, по их же собственной голове).

Третья – эгоистичные прагматики. Это люди, в общем-то, не имеющие по складу души никакого интереса к оккультной сфере, но ради продвижения в бизнесе, устранения конкурента, заполучения любимого, и тому подобных корыстных целей, они не прочь воспользоваться оккультной поддержкой. «Как же мне извести конкурента? Обращусь-ка я к колдуну, вдруг он мне поможет», – рассуждает человек подобного склада. Маг, соответственно, требует достойную сумму за выполнение столь ответственной задачи. Не любопытство «духовных» исканий и не гордое желание таинственной силы служат здесь движущим стимулом, а обыкновенная земная корысть, так что и сам оккультизм здесь не стержень существования, а разве что временное средство к собственной выгоде.

Четвертая – отчаявшиеся в жизненных невзгодах люди, которые обращаются к оккультизму ради выздоровления, возвращения ушедшего супруга, устроения судьбы своей и своих близких и т.п. Они, как сами считают, просто вынуждены делать ставку на нетрадиционные формы лечения, на экстрасенсорику и биоэнерготерапию, на знахарей и ведунов, лишь бы вернуть утраченное благополучие, спасти свою жизнь, вытянуть еще хоть капельку земного существования. Таковых, на наш взгляд, большинство из увлекшихся оккультизмом.

Пятая – пожалуй, это самые несчастные оккультисты – потомственные. Несчастные потому, что они не выбирали, как им воспитываться и учиться, им прививали магию с детских лет, а «таинственная сила» легко пристает к ним как непосредственным преемникам ее носителей. Впрочем, это не значит, что подобные люди для Бога потеряны, особая сила их искушений не предопределяет их к вечной гибели, а искреннее обращение ко Христу освобождает от власти «дурной наследственности».

Пятая категория стоит несколько особняком, а вот первые четыре (любопытные, идейные, прагматичные и отчаявшиеся) весьма показательны. Нетрудно догадаться, что за всеми ними скрываются, в общем-то, две одинаковые характеристики – забвение Бога и эгоизм. Замыкая свой взор лишь на себе и отворачиваясь от Бога, человек естественно обращается к методикам, противоречащим Божиим заповедям и служащим его личной корысти.

Знакомый нам бывший маг (человек этот покаялся в своей деятельности, ныне ведет серьезную церковную жизнь), рассказывал о себе, как к нему приходила женщина с просьбой приворожить мужчину (т.е. женщину можно отнести к третьей категории, а самого мага ко второй). Как ни странно, употребленные средства быстро увенчались успехом – мужчина стал жить с женщиной в одной квартире. Поскольку же цена эффекта в серьезном колдовстве – отречение от Бога, то колдун сразу поставил условие: «Я вам помогу, но если вы хотите, чтобы был реальный эффект, то должны отречься от Христа, от Церкви, от своего креста». Просительница согласилась, и колдовство возымело действие. Чародей достаточно часто предлагал посетителям снять крест – ради лучшей действенности. И надо сказать, что люди снимали с себя кресты охотно (а кресты, как ни странно, были на всех посетителях) – лишь бы получить желаемое.

Маг также рекомендовал повторять приворот каждые полгода: поскольку колдовство имеет только временный эффект, его необходимо продлевать. Женщина регулярно приходила, но однажды выяснилось, что вновь совершенный приворот не подействовал. Маг сказал: «Этого не может быть просто так. Значит, в жизни вашего человека произошло что-то кардинально новое. Что у него изменилось?». «Он стал ходить в церковь», – ответила женщина. «Тогда я вам уже ничем не могу помочь», – заключил чародей. На том они и расстались. Расстались и колдун с женщиной, и любимый мужчина с ней же. В этой связи напрашивается ясный вопрос: каков был смысл отрекаться от Бога, если всё пошло прахом и никакого счастья не оказалось? И если колдовство проявило свое бессилие перед Церковью и благодатью Божией, то, может быть, стоило изначально обращаться за помощью именно к Богу?

Тем не менее, нам хочется обратить внимание на наиболее распространенный, как бы оправдательный мотив обращения к экстрасенсам, колдунам и знахарям – это отчаяние в постигших бедах (четвертая категория). Наиболее наглядно это выражается в потере здоровья, утрате любимого человека и панических попытках обустроить свою судьбу. Основное внимание мы уделим проблеме болезни и исцеления.

Действительно, часто люди обращаются к оккультизму в связи, как они сами считают, с безысходностью своего положения. Душа не справляется с грузом легших на нее проблем, в средствах естественного порядка не находит себе утешения, к Богу она еще не пришла и потому обращается к экстрасенсам, магам и народным целителям. В маловерной душе отчаянно возникают мысли: а вдруг получится, ведь жизнь (или личное благополучие) и так на волоске. Огромные деньги готовы люди отдать ради желаемого исцеления или успеха. А тут как раз оккультизм предлагает чудодейственное средство для быстрого и эффективного решения проблемы.

В этой связи необходимо сказать, что современный человек – это, прежде всего, любитель комфорта. Земное благополучие для него – первостепенная ценность. Поэтому всякий серьезный недуг, бедствие, неприятности он воспринимает как препятствие к счастью. Соответственно, снять это препятствие он стремится любой ценой, только бы благоденствовать. А вот святой Иоанн Пророк произнес глубокую, важную для всех нас мысль: «Нехорошо с усилием молиться о том, чтобы получить исцеление, не зная, что тебе полезно»[1].

Конечно, Промысл Божий о судьбах людей – это тайна, которая лишь отчасти может быть нам приоткрыта. Но есть у апостола Павла такие слова: Многими скорбями надлежит нам войти в Царствие Божие (Деян. 14: 22). Значит, Божественным Промыслом наши болезни и скорби включены в спасение наших душ. И всё, что с нами случается – не только хорошее, но и плохое – есть те условия, в которых формируется личность для будущей вечности. Для подлинного благополучия человека, возможно, более полезно страдать, болеть, испытывать жизненные неудачи и искушения со стороны падших ангелов, нежели пользоваться невозмутимым спокойствием, живя здесь припеваючи. Допустим, человек находится на грани соблазна, либо его душу уже колеблют страсти, и поразившая болезнь вмиг отрезвляет его. Господь видит сердца и намерения людей, а потому знает, кому и когда попустить недуги. Стало быть, главное внимание души должно быть обращено к Богу и его Промыслу, а не к лихорадочным поискам способа сделать себе рай на земле.

У святителя Игнатия Брянчанинова есть весьма важные рассуждения по поводу чудесных исцелений. Святитель показывает, что даже подлинные, полученные от Бога исцеления человек может неправильно воспринять и тем самым повредить собственной душе: «Плотское мудрование признает недуги бедствием, а исцеление от них, особливо чудесное, величайшим благополучием, мало заботясь о том, сопряжено ли исцеление с пользой для души или с вредом для нее… Получив чудесным образом исцеление от недуга, многие не обратили внимания на благодеяние Божие и на обязанность свою быть благодарным за благодеяние, начали проводить греховную жизнь, дар Божий обратили во вред себе, отчуждились от Бога, утратили спасение. По этой причине чудесные исцеления телесных недугов бывают редко, хотя плотское мудрование очень уважает их и очень бы желало их. Прóсите, и не получаете, – говорит Апостол, – потому что прóсите не на добро, а чтобы употребить для ваших вожделений (Иак. 4: 3). Духовный разум научает, что недуги и другие скорби, которые Бог посылает человекам, посылаются по особенному Божию милосердию: как горькие целительные врачевания больным, они содействуют нашему спасению, нашему вечному благополучию гораздо вернее, нежели чудесные исцеления» (Аскетическая проповедь / Творения. Т. 4. – М., 1997. С. 316 – 317).

Не замечая же ценности скорбей для спасения своей души, человек, естественно, не замечает и опасности оккультного способа решения собственных проблем.

Евангелие свидетельствует: Какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит? или какой выкуп даст человек за душу свою? (Мф. 16: 26). Если душа дороже целого мира, если бессмертие выше скоротечных благ, то уж тем более спасение бессмертной души дороже и выше временного телесного благополучия, добываемого оккультным путем. Святитель Иоанн Златоуст, размышляя о ценности человеческой души и соблазнах оккультизма, говорил: «Как торговцы невольниками, предлагая малым детям пирожки, сладкие фрукты и тому подобное, часто уловляют их такими приманками и лишают свободы и даже самой жизни, так точно и чародеи, обещая вылечить больную часть тела, топят всё спасение души»[2]. И подобные примеры, к сожалению, есть.

Выдающийся проповедник, епископ Александр (Милеант) († 2005) в одном из своих произведений приводит очень яркий пример влияния оккультизма на человека, добровольно согласившегося принять магическое врачевство. Причем, нам кажется, что далеко не всякий на месте упоминаемого человека нашел бы в себе силы отказаться от оккультной помощи. Судите сами, как бы вы поступили не месте страждущего лица: «В одной из деревень Таиланда жил туземец-крестьянин, который был активным членом своей христианской церкви. Однажды он чем-то повредил свою руку, от чего на ней образовалась гнойная рана. В тропическом климате воспаление стало быстро распространяться, и вскоре часть руки покрылась большим темно-красным, почти черным пятном. Однако, так как было довольно далеко до ближайшего врача, этот крестьянин старался вылечить руку домашними средствами. Наконец, когда гангрена почти достигла плеча, он поехал к врачу. Врач заявил ему, что необходимо срочно ампутировать руку, иначе он вскоре умрет от гангрены. Таиландец в панике воскликнул: “Но что же я буду делать с одной рукой? Кто будет за меня сажать и собирать рис?” Таиландцем овладело ужасное смятение. Тут он вспомнил об одном старом индусе, который лечил людей какой-то таинственной силой. Хотя он знал, что христиане не должны обращаться к колдунам, однако его отчаянное положение толкнуло его все же обратиться к индусу за помощью. Оказалось, что этот индус был далеко не шарлатаном, и его магические силы делали невозможное. Гнойное воспаление было остановлено, и рука была спасена. Но в скором времени после получения помощи от колдуна таиландец перестал ходить в церковь и вернулся к языческой вере своих предков. Так за спасение руки он заплатил своей душой»[3].

Этот пример особенно ярко вскрывает ценности современных людей, для которых продление жизни земной выше благого бессмертия своей же собственной души. И епископ Александр (Милеант) обращает внимание на факт, «который редко упоминается в научных исследованиях оккультизма, однако исключительно важный, который обнаруживает подлинную богоборческую природу оккультных духов: это то необъяснимое отвращение к Богу и всему священному, которое испытывает человек после того, как получил от них помощь или био-зарядку. Верующему человеку особенно ощутимо резкое изменение в духовном настроении. Как только он получит какую-то помощь от экстрасенса или оккультиста, в нем пропадает всякое желание молиться, читать Священное Писание, идти в церковь и т.д. Причем это отвращение прямо пропорционально силе, полученной оккультным путем»[4].

Повторим, что для современного человека телесное здоровье, омоложение, земная гармония, жизненный комфорт, преуспеяние суть своего рода святыни, ради которых он готов жертвовать всем остальным. Однако стремление к земному благополучию в ущерб своей бессмертной душе в конечном итоге оборачивается крахом всех жизненных надежд. Человек теряет сердечный покой, вступает в общность с падшими духами, но и внешнего благополучия часто не получает.

Человеку хочется получить облегчение сразу – совершил ритуал, произнес заговор, сделал пассы, и чтобы болезнь как рукой сняло. Традиционный способ лечения кажется слишком долгим и утомительным, молиться Богу с должной верой не хватает душевных сил, а оккультизм представляется простым, доступным и легким.

В древнерусских церковных сборниках встречается слово, соотносимое с именем святого Иоанна Златоуста – «О лечащих болезни волхвованием и наузы» (наузы – магические узелки; упомянутое произведение составлено на основе подлинного слова святителя Иоанна Златоуста «О болезни и врачах»). Это слово показывает, что подобная проблема имела место в древней Руси. Автор текста наставляет: «Когда впадешь в лютый недуг, то многие будут тебя уговаривать идти к чародеям или волхвам, ты же, уповая на Бога, терпи, зная, что эти мучения венец тебе приносят и избавляют от будущих мук, если будешь переносить болезнь, благодаря Бога. Если мы — христиане, то повинуемся Христу и не пойдем к врагам Божиим — волхвам, чародеям, ибо они враги Божии. Какая польза тело целить, а душу губить, какое приобретение, здесь малое принять утешение, а там посланным быть с бесами в муку и в огонь вечный… Если кто терпит беды и тяжелые болезни в этом веке, то великую мзду получает в Царствии Небесном. Задумайся, человек, о том, что не избавят от болезней колдуны, но только совершишь большой и тяжкий грех. Если, Бога оставляя, к бесам идешь, то какую же милость примешь от Него и как Его призовешь в молитвах? Зачем душу свою губишь и что Богу будешь отвечать, если из-за небольшой болезни, оставив Бога, к волхвам идешь? Как будешь в церкви стоять, как Причастие примешь, как поучения будешь слушать? О человек, если благодарно болезнь стерпишь или иные какие беды, то с мучениками венчан будешь в день оный, ибо они муки претерпели, а ты болезни и беды благодарно терпи».

Конечно, пройти естественный курс лечения – обязанность каждого христианина, подвергшегося какой-то болезни. Мы призваны содержать в порядке не только душу, но и тело, ведь то и другое вверено нам Богом. Как душа, так и тело призваны стать обителью Духа Святого. Выздоравливая от недугов, мы получаем новую возможность созидать в нашем мире добро, помогать и благотворить другим, а не висеть у них на шее мертвым грузом. Стало быть, заботиться нужно о чистоте, крепости и здоровье не только души, но и тела. И хотя болезнь – посещение Божие, тем не менее, здоровье – несомненный Божественный дар. Этот дар необходимо хранить всеми силами. Далеко не всегда мы настолько крепки духовно, чтобы вверять выздоровление чудесной помощи свыше. Преподобный Варсонофий Великий наставлял: «Предоставить всё Богу – дело совершенного, а немощного дело – показать себя врачу, потому что это не только не грех, но и знак смирения. Но и тогда надобно признавать, что без Бога и врач не может ничего сделать, если же угодно будет Богу, Он подаст здравие больному». Вот подлинно христианское отношение к болезни и исцелению, но никак не обращение к темной, лукавой силе, которая готова ради вечной гибели души подать временный эффект исцеления.

Валерий Духанин, кандидат богословия

Беседа с учителем Сергеем Волковым

Учитель словесности одной из известных московских школ и главный редактор газеты «Литература» Сергей Волков по праву стал героем последних дней. Свое открытое письмо он адресовал не только министру образования и науки А.А. Фурсенко, но и первым лицам России. За десять дней под обращением подписались 23 тысячи человек.

***

– Сергей, как вышло, что автором нашумевшего письма первым лицам стали именно вы?

– Я работаю в газете, которую выписывают учителя литературы и русского языка по всей стране, и мои коллеги из разных городов стали присылать мне вопросы: «Вы видели новые стандарты? Вы их читали? Как вы их оцениваете?» И поскольку заказ был получен, я сел и прочитал.

Когда прочитал, увидел такую странную вещь: оказывается, в старшей школе – если следовать тому, что написано в проекте Федерального государственного образовательного стандарта, вывешенном в интернете для обсуждения, старшеклассник может пройти мимо литературы в школе, а выбрать, к примеру, русский язык. Эти два предмета стоят в одной предметной области, а в стандарте написано, что из одной предметной области можно выбрать один или два предмета для изучения, но поскольку областей шесть, а всего предметов для изучения старшекласснику надо будет выбрать только семь, то понятно, что, в общем-то, выбрать можно будет только один предмет из одной области, то есть в данном случае или литературу, или русский язык.

– Вы преподаете литературу 20 лет. Сейчас – математикам. В чем их отличие от подрастающих гуманитариев?

– Я много раз становился свидетелем того, как ребята, которые приходили в 9-й класс математический с очень разным опытом представления о том, что такое литература, постепенно втягивались в разговор, «оттаивали», у них просыпался интерес, и они начинали читать. Вот попроси их в 9-м классе сделать выбор предметов для изучения, они бы, может, литературу и не выбрали. А спроси их о литературе в 11-м – и они хором скажут: «Да какой бы я был дурак, если б литературу не выбрал!»

Ведь если ребенок на основании своего предшествующего девятиклассного опыта делает выбор и не выбирает предмет, то он лишается возможности узнать, что он с собой через этот предмет может сделать вот за эти два года, когда он фактически формируется как личность.

– Разработчики и сторонники проекта стандарта считают вас ретроградом, отвергающим новое…

– Нет ничего плохого в идее выбора. Действительно, старшеклассники, готовясь в вузы, часто углубляются в отдельные предметы. Но давайте подумаем, чего мы хотим: чтобы дети получали высокое образование и углублялись в отдельные предметы или чтобы они получали высокое образование по отдельным предметам, а остальные бы проходили на более низком уровне? Это две разных модели. Нам показалось, что стандарт предлагает именно вариант снижения образовательной планки.

– Как именно?

– Стандарт был написан так, что его можно было очень по-разному трактовать в разных его частях. Документ – сырой. Документ, который еще надо переписывать и читать много раз. Не очень аккуратно выражались разработчики, когда употребляли применительно к учебным предметам слово «обязательные». У общества появился вполне обоснованный страх: что значит «обязательные»? Вот эти будут профинансированы, а эти – нет? Без одних можно обойтись, а без других – нельзя? В проекте стандарта были слова о том, что школьная нагрузка отныне будет распределяться так: 40% на обязательные предметы и 60% – на предметы по выбору. Объем школьной нагрузки измеряется в часах. Педагоги кинулись подсчитывать часы и увидели, что львиная доля уйдет на курс «Россия в мире», основы безопасности жизнедеятельности (ОБЖ) и физкультуру, а не на математику и литературу… «Нет, – теперь говорят разработчики, – мы не в часах мерили, а в штуках. 4 штуки из 10 – это и есть 40 процентов…» Но написали слово «объем», что всегда означало «часы».

– Действительно, удивительный документ.

– Вдумайтесь: этот стандарт написан с пренебрежением к нормам русского языка: люди пользуются словами, не понимая, что они значат, или не придавая этому значения, если точнее сказать. Они поставили запятую между словами «русский язык, литература» – и получилось, что это два предмета. Сейчас разработчики говорят: «Нет, мы ошиблись, надо союз “и” поставить, тогда это один предмет». Но такого предмета сейчас просто нет в школе, а значит, его надо будет придумать.

Странное дело: нам предлагают стандарт, который называют результатом общественного договора – семьи, государства, школы. Утверждают, что все со всеми договорились. Но скажите, как можно договариваться, если у вас по ходу то и дело выясняются новые условия этого договора: это будет, а этого не будет, про это мы еще не написали, но напишем, а вы, будьте добры, подпишите пока так, как есть.

– Выходит, если бы не это открытое письмо, проект стандарта вполне мог превратиться в утвержденный приказ в том виде, в каком предложен сегодня. Как вам удалось так всколыхнуть не только педагогическую общественность?

– Я написал письмо как частный человек. Моя коллега, тоже частный человек, разместила его в своем частном ЖЖ. За десять дней обращение набрало 23 тысячи подписей. Я знаю лишь очень маленькую часть этих людей. Это люди самые разные: 20 академиков разных специальностей, 600 докторов наук, а также учителя, библиотекари, электромеханики, таксисты, рабочие. Люди самых разных специальностей, разного состава и уровня образованности.

– В ставшем скандальном проекте есть и другие скрытые подвохи?

– Да. Одна из договаривающихся сторон – это государство. Потому что если государство не даст средств, то все эти договоры бессмысленны. И разработчики стандарта очень гордятся тем, что в нем есть часть, которая называется «Требования к условиям реализации общеобразовательной программы». Переводим на русский язык: «что нужно, чтобы эту программу можно было в школах освоить». И на одной из страниц подробно описано, что должно сделать государство в школах, чтобы эту программу можно было освоить. Оно должно «создать автоматизированные учебные места учащихся, построить цеха и мастерские, чтобы можно было реализовывать свои профессиональные запросы; должно построить спортплощадки и места для хореографических занятий, музыкальных занятий; бассейны, тиры, автогородки» и еще много-много-много всего.

Звучит просто сказочно. При этом предполагается ввести все это в полном объеме в 2020 году. Но до 2020 года государству предстоит провести Олимпийские игры и Чемпионат мира по футболу. И государству справиться бы со строительством объектов для них. Каким образом в школах возникнут бассейны, автогородки и тиры? По мановению чьей руки? Государство просто не сможет этого сделать. Вы же понимаете, в каком состоянии находятся сейчас школы. Вы же знаете, сколько получают учителя в регионах – 5–7–8 тысяч рублей. И никаких грандиозных финансовых вливаний в систему образования не предвидится. То есть когда вы читаете текст этого стандарта, вы понимаете, что эти слова не значат ни-че-го. Государство в данном случае не дает никаких гарантий.

– И на самом деле это не документ, а форменная профанация?

– Стандарт – это документ, который оказался написан невнятным тяжелым канцелярским языком, за которым людям справедливо почувствовалось, что их обманывают. Их дурят. Им не проговаривают очень многих вещей. Зато ясно видно, что требования, направленные государству, выполнены быть не могут физически.

– Министр Фурсенко в ответ на ваше письмо пояснил, что обязательных дисциплин предполагается не четыре, а десять, и пообещал доработать проект. На ваш взгляд, это действительно добавит ясности или всего лишь очередной ловкий фокус?

– В новой редакции образовательного стандарта для старших классов мы увидим, что изучаемых предметов должно быть десять. На самом деле ребята и изучали бы эти десять предметов. И наше письмо вовсе не означает, что в школе будут изучать только четыре предмета. Но наш главный вопрос так и остался открытым: если государство считает, что детям нужно вменить в обязанность изучить какой-то обязательный набор предметов («Россия в мире», ОБЖ и физкультура), то чем обоснован именно этот набор?

Мы хотим спросить: а почему не нужно государству для сохранения своей культурной идентичности вменить в обязанность прочитать русскую классику? Пусть не всю – всю невозможно прочесть. Пусть это будет десять произведений – но обязательных. Значит, предмет «русская литература» должен быть среди обязательных. Почему не назвать впрямую обязательным предметом математику? Без математики невозможна физика, невозможны информатика, химия, невозможна биология, потому что математика – это некий универсальный язык.

– То есть вы и подписанты открытого обращения не против выбора, но за рациональный подход?

– Мы не против выбора, но давайте дадим ребенку возможность выбрать уровень. Пусть будет так: каждый ребенок не может мимо математики пройти, будет ли он музыкантом или физиком. Но только музыкант возьмет себе математику на каком-то уровне общекультурном, а физик возьмет на глубоком. Но мимо нельзя пройти. А сейчас стандарт написан так, что можно.

– А вот его разработчики уверяют в обратном…

– Давайте прочтем, что написано в стандарте на странице, на которую я в письме внимание и обратил: «В учебный план входят обязательные для изучения учебные предметы («Россия в мире», физическая культура, основы безопасности жизнедеятельности, выполнение обучающимися индивидуального проекта) и…» – вот здесь помедлим! Фраза строится так: «В программу входят предметы обязательные и…» – продолжите фразу!..

– …дополнительные, факультативные.

– Как ни крути – какие-то необязательные. Да, дополнительные, факультативные. Что здесь написано? «Выбранные обучающимися учебные предметы и курсы из указанных ниже предметных областей». Дальше указаны предметные области. Как эту фразу ни крути – вторая ее часть маркируется как необязательная.

Был такой герой литературный по фамилии Ноздрев. Он говорил так: «Вот видишь: все, что до горизонта, – все мое. А все, что после горизонта, – тоже мое». Так по-русски нельзя сказать. Так мог сказать Ноздрев, которого Гоголь придумал ради смеха. А стандарт – это документ!

– Любопытно было бы узнать, что говорят об этом сами разработчики такого нестандартного стандарта.

– Разработчики говорят: «Вы нас неправильно поняли! У нас эти предметы тоже обязательные!» Я отвечаю: «Значит, у вас фраза звучит так: “В учебный план входят обязательные для изучения учебные предметы и… обязательные учебные предметы». В точности, как у гоголевского Ноздрева: «До горизонта – мое, а после горизонта – тоже мое». Скажите, разве это не смешно для документа такого уровня? Который, как нас убеждают, пять лет готовили сотни специалистов?

C Сергеем Волковым беседовала Александра Никитина

15 февраля в Доме русского зарубежья имени Александра Солженицына прошла презентация уникальной книги – сборника архивных документов «Военные училища и кадетские корпуса русской императорской армии в Москве. ХIХ – начало ХХ веков». На встречу, организованную Благотворительным фондом содействия кадетским корпусам имени Алексея Йордана, пришли известные военные историки и сотрудники архивов, представители департамента образования Москвы, руководители и преподаватели кадетских корпусов. Настоящим украшением вечера стали юные воспитанники Московского кадетского музыкального корпуса, исполнявшие военные марши и песни.

В истории выхода в свет данного труда – ряд заслуживающих внимания моментов. Вот что рассказывает об этом его ответственный редактор – директор Российского государственного военно-исторического архива (РГВИА), заслуженный работник культуры РФ Ирина Гаркуша:

– У наших сотрудников, работающих с военно-историческими документами, давно вынашивалась идея донести до современников то лучшее, что хранится в сокровищнице архива по истории отечественных вооруженных сил, военного образования и воспитания, напомнить подрастающему поколению вечную истину: те, кто не помнит своего прошлого, не имеют будущего.

Нам никто не «спускал» никаких директив, никто не обязывал это делать, мы сами работали над составлением сборника два с половиной года. А потом сумели доказать его актуальность, и он был издан в рамках реализации федеральной целевой программы «Культура России» и государственной программы «Патриотическое воспитание граждан Российской Федерации» на 2006–2010 годы. Мы считаем для себя большой честью, что в итоге выполняли государственный заказ, и надеемся, что вышедший из печати том послужит серьезным толчком к развитию педагогической мысли и возрождению кадетских корпусов. Книгу планируем распределять по военным училищам и кадетским корпусам по всей России (кстати, последних только в Москве уже 22!). Конечно, будем удовлетворять потребности и тех организаций, которые работают на поле патриотического воспитания молодежи.

Директор РГВИА Ирина Гаркуша (слева) и генеральный директор Благотворительного фонда содействия кадетским корпусам имени Алексея Йордана Ольга Барковец

Как поясняет Ирина Олеговна, главное внимание в сборнике сосредоточено на истории московских военно-учебных заведений с 60-х годов ХIХ века и до конца их существования – 1917–1918 годов. Данный период – один из наиболее значимых еще и потому, что именно в то время в России была создана армия нового образца. Будущий офицер вначале учился в кадетском корпусе, а затем в военном училище. И по числу кадетских корпусов первопрестольная занимала тогда второе место после Петербурга.

В книгу вошли документы из фондов РГВИА: законодательные акты по деятельности кадетских корпусов и военных училищ, материалы об учебно-воспитательном процессе и личном составе, различные приказы, прошения, доклады, отчеты; важная часть сборника – живые воспоминания выпускников кадетских заведений.

– Возможно, некоторые официальные материалы, вошедшие в сборник, понятны лишь профессионалам, – замечает Ирина Олеговна, – но общая историческая канва будет интересна, мы надеемся, каждому читателю: повседневная жизнь, установленные порядки, взаимоотношения между кадетами, учителями, связи между корпусами, а главное – тот дух любви и преданности Отечеству, свойственный нашим прадедам, которым насыщены эти страницы.

Особо ценный пласт книги – уникальные фотографии тех лет, отражающие жизнь и быт кадетов: домовой храм в корпусе и отрядная церковь в лагере, занятия в классных комнатах и строевые учения, библиотека и лазарет, смотры гимнастики и катания на ледяных горках… Здесь же фото офицерского состава, преподавателей и самих учащихся корпусов, нагрудные знаки, форма одежды различных училищ.

– Мы постарались отобрать наиболее яркие и значимые документы, – дополняет ответственный составитель сборника Сергей Харитонов. – Среди них, например, рескрипт великого князя Константина, который занимал должность главного начальника военно-учебных заведений, от 29 сентября 1906 года. Он рассылает его по всем военным училищам, ибо в нем говорится о том, что же такое патриотическое воспитание, призванное «укоренить в дорогих наших питомцах на всю последующую жизнь сыновнюю любовь к великой русской Родине… и убежденное сознание святости военного долга». И сколь же мудрый и в то же время смелый и актуальный для наших дней подход предлагает великий князь преподавателям всех предметов, рекомендуя помнить, что «программы следует выполнять не столько по букве, сколько по духу: пробуждение увлечения преподаваемым предметом, подготовка к самостоятельному мышлению, самодеятельность – вот главнейшие основы обучения».

– Работая над сборником, – продолжает свой рассказ Сергей Александрович, – мы порой сомневались, стоит ли включать в него тот или иной, на первый взгляд, малозначительный отчет. Например, донесение о шалости, допущенной кадетами, которые, не забывайте, были не только будущими защитниками Отечества, но и просто детьми. Обычно донесения обо всех «ЧП» шли в Главное управление, откуда присылали в училище высокого чина в ранге генерала для разбора происшествий. И право слово, современным воспитателям стоит поучиться тому, с какой тщательностью это проходило и какие делались выводы даже из простого эпизода.

Вот такой случай: один кадет бросил в другого льдышкой, попал тому по носу, и воспитатель, не выдержав, обозвал обидчика. Кадеты, солидаризируясь со своим собратом, начали плохо себя вести. И вот из Петербурга прибыл генерал, который подробно все расследовал, беседовал и с кадетами, и с воспитателями, изучил журналы педагогических комитетов, посмотрел, как в корпусе организованы учебный и воспитательный процессы. И только потом он вынес свое суждение, которое, в первую очередь, относилось к руководству корпуса и частично к кадетам. На наш взгляд, такие документы могут быть поучительными и для историков-исследователей, и в большей степени для нынешних воспитателей кадетских корпусов, для всех людей, причастных к военному образованию.

Владлен Гурковский

А по мнению консультанта сборника, военного историка Владлена Гурковского (сам он – выпускник Горьковского Суворовского военного училища 1953 года, автор известных книг «Кадетские корпуса Российской империи» и «Кадетские корпуса за рубежом»), инициатива РГИВА имеет огромное значение не только для тех, кто связан с делом военного образования и воспитания, а для всей нации.

– Этим сборником, – говорит он, – как бы перекидывается мост между нашим прошлым, настоящим и, конечно, будущим. Вот она, настоящая связь времен, возвращающая нас к национальным духовно-нравственным истокам и дающая надежду на новые победы!

Очень важно, что отбор документов работниками архива дает яркое представление о различных сторонах повседневной жизни московских военно-учебных заведений. В сборнике публикуются и материалы по делу офицера Александровского военного училища Д.Т. Квалиева, представляющие особый интерес, так как история этого офицера нашла отражение в широко известной повести Александра Куприна «Юнкера».

Знакомясь с книгой, молодые люди смогут узнать, что все воспитание в кадетских корпусах строилась на православных началах: именно Церковь являлась ядром воспитания будущих офицеров. Приведу такой пример. В протоколе осмотра 1-й московской военной гимназии генерал-лейтенантом М.М. Раговским в 1866 году, в частности, отмечалось: «На религиозное направление воспитанников как существеннейшую основу воспитания обращается полное внимание. С этой целью каждый праздник, не исключая и лагерного времени, перед литургией производятся беседы законоучителей с воспитанниками (в старшем и среднем возрасте – священника, в младшем – диакона)… Независимо от этого при каждом проступке против религии, невнимании в церкви и на молитве… виновный обращается к священнику для нравственного назидания и увещеваний…»

На презентации нашей книги, кстати, показывались кадры из документальной ленты о том, как кадеты наших дней ухаживали за русским кладбищем в Сербии. Как известно, в Сербии, в Белой Церкви, в 1922 году разместился первый за рубежом кадетский корпус, а потом в 1929 году с ним был объединен Крымский кадетский корпус. Так вот, там было проведено три сбора современных российских кадетских корпусов: в 2008, 2009 и 2010 годах. В первом сборе участвовали мальчишки из Красноярского края – из Лесосибирского кадетского корпуса. В 2010 году на эти сборы приехали воспитанники Московского музыкального кадетского корпуса. Мне тоже выпала честь присутствовать на том сборе. И это тоже – ожившая связь времен, наша неистребимая духовная память.

О Благотворительном фонде содействия кадетским корпусам имени Алексея Йордана рассказала по нашей просьбе генеральный директор фонда Ольга Барковец:

– Наш фонд действует уже 11 лет. В современной российской истории, наверное, можно по пальцам пересчитать благотворительные фонды, которые работают такой срок. И это не случайно: президент фонда, как он сам говорил, вырос «на коленях русских кадет». Алексей Борисович Йордан, чье имя носит фонд с 2002 года – со дня его кончины, являлся выпускником первого русского кадетского корпуса в Сербии. И эта кадетская поросль русского зарубежья – удивительное поколение, выросшее на чужбине, но впитавшее в себя все лучшее из отечественного образования, вобравшее кадетский дух, что и позволяло им оставаться русскими до последней минуты жизни.

И вот в начале 1990-х годов русские кадеты впервые приезжают на свою историческую родину, потому что родились они в Сербии, во Франции и других странах. Они встречаются с суворовцами, и появляется идея: а почему не возродить кадетские корпуса? Могу сказать, что, когда стали возрождаться кадетские корпуса, на этом пути встретилось немало трудностей: не хватало денег, было неприятие тогдашнего общества: мол, что это за «белогвардейщина»?! И нужно было проводить большую просветительскую работу, чтобы разъяснять, откуда произрастают наши духовно-нравственные корни. В 1990-е рушились идеалы семьи, школы, общества, и это побуждало заняться нравственным воспитанием молодого поколения. Вот на таком фоне взошла звезда – идея о формировании в России системы кадетских корпусов. В 1992 году появился первый корпус – Новочеркасский кадетский, год спустя – Новосибирский, и дела пошли. Это чуть ли не единственная система образования, которая состоялась не благодаря, а вопреки желанию государства. Надо было долго доказывать, что стране необходимо кадетское образование и воспитание.

Мы знаем из Послания апостола Иакова, что вера без дел мертва. Так и образование без воспитания мертво. И воспитание – это не только уметь барышне протянуть руку или пропустить перед собой пожилого человека. Это, в первую очередь, система духовно-нравственных ценностей, которые нужно заложить в душах и сердцах молодых людей. Это не просто урок патриотизма, который проводится раз в неделю, этим надо заниматься системно, и система строится на православных ценностях.

Генеральный директор Благотворительного фонда содействия кадетским корпусам имени Алексея Йордана Ольга Барковец

Сейчас в нашем обществе идут дискуссии о том, нужно ли преподавать в российских школах основы православной культуры. Так вот, кадетские корпуса давным-давно положительно ответили на этот вопрос, накопив богатейший опыт. С первого дня в кадетских школах шло преподавание основ Православия, в том числе закона Божиего, и несколько выпускников, например Воронежского кадетского корпуса, поступили в духовные семинарии.

Практически в каждом кадетском корпусе есть духовник – это очень важно для ребят. Неправильна ситуация, когда священник появляется в корпусе только на большие праздники; нужны постоянные усилия окормляющего корпус священника. Это индивидуальная работа в душе и сердце каждого воспитанника.

Меня часто спрашивают: так какие же они, эти ребята – кадеты второго десятилетия ХХI века? Расскажу такой случай. Однажды я беседовала с редактором русской службы BBC о наших кадетских корпусах; в конце разговора он заметил, что я, мол, все слишком эмоционально воспринимаю, потому что выходит как-то все слишком хорошо, чтобы так было на самом деле. Тогда я предложила ему направить своего самого скептически настроенного журналиста, чтобы тот на месте во всем убедился. Он так и поступил, дав задание молодой журналистке. Кончилось тем, что после поездки в один из кадетских корпусов она поинтересовалась у меня, можно ли ей отдать туда своего сына, который как раз заканчивал начальную школу. Так что, как говорится, приди и виждь! Можно много говорить о системе воспитания и образования, но нужно один раз встретиться с этими мальчиками, увидеть, как они себя ведут, заглянуть в их глаза…

В прошлом году наш фонд объявил по всей России конкурс на лучшую методику преподавания истории кадетских корпусов. И замечательно, что подведение его итогов совпало по времени с презентацией уникального военно-исторического сборника. Мы считаем, что методика серьезного педагога и историка Марианны Алборовой, которая заняла в конкурсе первое место, имеет все основания лечь в основу федеральной методики преподавания, чтобы любой педагог в кадетской школе смог ею воспользоваться.

И еще об одном хочу сказать: наша встреча прошла в праздник Сретения Господня, что также очень знаменательно.

Василий Писаревский

Выступая в различных аудиториях с лекциями о семье и браке или просто беседуя с людьми на эту тему, приходится отвечать и на задаваемые мне, как священнику, вопросы. Я стараюсь запоминать или даже записывать наиболее интересные из них. Не так давно у меня возникла идея составить из вопросов и ответов на них некий цикл о семейной жизни, разбив вопросы по темам и каждую тему предварив небольшой статьей, помогающей наиболее полно раскрыть ее. Некоторые вопросы и ответы на них я предлагаю вашему благосклонному вниманию. Надеюсь, что кому-то это принесет пользу, так как ответы на реальные вопрошания помогают как бы со стороны взглянуть на некоторые проблемы, близкие каждому из нас. Начать этот цикл я хочу статьей о влюбленности и любви. Совсем недавно все СМИ настойчиво призывали нас отмечать праздник всех влюбленных – День святого Валентина. И я думаю, будет интересно разобраться, что же такое влюбленность и любовь и чем они отличаются.

Если устроить опрос среди мужчин и женщин, только что создавших семью (встав, например, около ЗАГСа или возле какого-нибудь центрального храма на Красную горку, когда совершается много венчаний), на тему: «Почему вы вступаете в брак», уверен, можно будет услышать примерно одинаковый ответ: «Мы вступили в брак по любви: мы очень сильно любим друг друга». И думаю, что почти никто, отвечая на этот вопрос, не покривил бы душой. Практически все молодожены уверены, что женятся и выходят замуж по очень большой любви. Они не сомневаются, что это светлое и большое чувство, которое называют любовью, у них уже есть и что они пронесут его через долгие годы.

Конечно, это хорошо, похвально, что люди вступают в брак по любви и для любви. Но почему же тогда мы имеем такое плачевное состояние института семьи и такую удручающую статистику разводов? Почему совершается столько роковых ошибок? Ведь, казалось бы, все создают семью по взаимной любви, и давно канули в Лету времена, когда за молодоженов все заранее решали родители, сваты и свахи и когда до венчания жених и невеста почти не знали друг друга. Но, тем не менее, в дореволюционной России развод был редким исключением, а теперь стал практически нормой жизни. Кто-то скажет, что развестись раньше было очень непросто из-за строгих церковных и гражданских законов. Но дело тут не только в этом.

В старой России было огромное число счастливых, крепких, многодетных семей, где царили мир и истинная любовь. Наши прапрадедушки и прапрабабушки были счастливы в браке и довольны своей семейной долей, хотя и не испытывали, может быть, пламенных и любовных страстей до брака и часто шли под венец по послушанию родителям. Даже словом «люблю» люди тогда не особо разбрасывались. Говорили, в основном в простых семьях, не «я его (ее) люблю», а «я его (ее) жалею». Что значит «жалею»? Сострадаю, сопереживаю любимому. Его боль становится моей, его горе – моим. И, действительно, можно ведь сказать также: «Люблю жареные семечки»… А людей – жалеют.

Так почему люди, говоря, что любят друг друга, что создают семью по любви, совершают такие роковые ошибки, не находят любви в браке или теряют ее? Как правильно выбрать свою половинку, чтобы быть всю жизнь вместе и в скорби, и в радости? И что такое вообще настоящая любовь между мужчиной и женщиной? Да и возможна ли она? Ответы на эти вопросы очень важно найти для себя еще до вступления в брак, еще до того, как юноша и девушка влюбятся друг в друга.

Многие молодые люди, испытывая влюбленность, сильное влечение, твердо уверены, что это чувство будет продолжаться всю жизнь. Это большое и, я бы даже сказал – вредное заблуждение. Влюбленность – это не любовь, и иногда она не свидетельство даже о начале любви. Известно немало примеров, когда люди не имели первоначальной влюбленности, но только симпатию друг к другу, но, вступив в брак, любили потом всю жизнь настоящей любовью. И наоборот, страстная, бурная влюбленность очень часто заканчивается скорым охлаждением чувств.

Влюблен по собственному желанию?

Для того чтобы влюбиться, особого желания как раз не нужно. Влюбленность приходит очень быстро и иногда с первого взгляда – буквально за одну секунду. И вообще все те крылатые выражения, которые обычно применяют, описывая любовь, относятся скорее не к любви, а как раз к влюбленности: «любовь с первого взгляда», «любовь зла: полюбишь и…», «любовь слепа» и т.д.

Молодой человек или девушка способны влюбиться даже не в конкретного человека, а в некую его часть: голос, глаза, манеры. Мужчин, как правило, привлекают женская красота, умение одеваться, вести себя, вкусно готовить. Женщин способно привлечь в мужчине умение общаться, говорить красивые, нежные слова, ухаживать, недаром есть выражение: «Женщина любит ушами». Хотя тоже не любит, а, скорее, влюбляется. Стивен Ликок, канадский писатель, говорил: «Многие мужчины, влюбившись в ямочку на щеке, по ошибке женятся на всей девушке».

В момент влюбленности человек очень зависим от своих ощущений, эмоций; ему хорошо, очень приятно в данный момент, и он думает, что так будет всегда. Влюбленность лежит и в основе фанатства – когда молодые люди влюбляются в какого-нибудь кумира – актера, актрису, эстрадного певца или спортсмена – и начинают их буквально боготворить. При этом, конечно же, они никогда не встречались с кумиром лично и имеют весьма отдаленное представление о его личных душевных качествах. Но они влюбились в некий нарисованный ими самими образ. Так, некоторые девушки обклеивают всю комнату плакатами с Леонардо Ди Каприо, Томом Крузом или каким-нибудь Димой Биланом. Собирают самую полную информацию о предмете своей страсти, смотрят все фильмы с его участием, не пропускают ни одного его концерта…

Такие чувствительные натуры способны влюбиться даже в вымышленных литературных и киногероев, подобно пушкинской Татьяне, которая «влюблялася в обманы и Ричардсона, и Руссо». Мечтательность, склонность жить в мире иллюзий и фантазий вообще ни к чему хорошему не приводят и могут очень помешать сделать в жизни правильный выбор.

Очень часто можно слышать от молодых (и не очень ) людей, что они только тогда женятся или выйдут замуж, когда почувствуют некий огонь влюбленности, вспышку, подобную молнии, потому что тогда они, дескать, поймут: «Это мое!» Но стоит ли в столь важном вопросе, как создание семьи, руководствоваться влюбленностью, порывом, эмоцией, пусть даже очень сильной и мощной? Ведь, действительно, влюбиться можно мгновенно, но настоящая любовь строится годами, и должно пройти немало времени, прежде чем чувства пройдут проверку на прочность.

«Любовь (а вернее, влюбленность) нечаянно нагрянет, когда ее совсем не ждешь». Бывает и так. Но у некоторых чувство влюбленности появляется со временем, в процессе общения с объектом влюбленности.

Почти все люди рано или поздно проходят через состояние влюбленности. Влюбленность – это очень сильное переживание, оно способно заглушить в нас остальные чувства, усталость, страх, осторожность, голод и прочее. Если человек влюблен, это чувство доминирует, довлеет над всеми остальными. Влюбленность пьянит, вводит в состояние легкого помешательства. Человек не слышит голоса разума. Сколько раз приходилось общаться с людьми, ослепленными влюбленностью, и взывать к их благоразумию, но всегда это было бесполезно! Например, говоришь: «Как ты собираешься выйти замуж за этого парня, ведь у него же проблемы с наркотиками?!» или «Неужели ты не понимаешь, что ваши отношения ни к чему хорошему не приведут, ведь он женат и имеет ребенка?», а в ответ слышишь одно: «Но ведь мы так любим друг друга!» Да уж, поистине «одни страдания от той любви». А может быть, все-таки влюбленности? Ведь влюбленность может приносить не только радость и удовольствия, но и мучения. И люди очень часто страдают от неразделенной влюбленности. Вот что пишет святитель Феофан Затворник про некоего своего знакомого офицера по имени Лев: «…любовь оказалась безнадежной, и он мучился. Ну уж – лев!! Да еще не простой лев, а офицерский! Другими командует: напра-во! – а сам налево тянется. Себе бы скомандовал: напра-во. И марш-марш… Какой в этом толк? Если бы была надежда, можно бы разумно подождать; а то ждать того, чего, несомненно, не дождешься, толку нет! Это не любовь, а болезнь сердца злая, к которой подседает враг и раздувает. Страсть ослепляет, а враг туману подпускает. И мучается человек, и то диво, что ему хочется мучиться и не хочется отстать от мучения. И это бестолковщина. Но как быть? Никак. Скомандовать себе: не пискни, голову размозжу – и затем перестать думать об оной… Забросить подальше все напоминающее, поискать пятен на сем солнце и на них больше смотреть. Это довольно холодная водица на прохлаждение сердца, особенно если безнадежность от нее зависит. Пройдет, будет налетать, но не жгуче. Мне было еще 20 лет, когда я это испытал. Но скомандовал… и пошло на поворот. Были припадки, но перетерпелись, ибо имелась в виду другая цель. Хорошо бы какое дело иметь в руках. Если нет его – изобресть, камни ворочать в горе».

Но, к счастью, влюбленность – продукт с ограниченным сроком хранения, и если человек, безнадежно влюбленный, наберется терпения и с помощью Божией переживет сложный жизненный период, стараясь отвлечься от предмета страсти и даже мыслей о нем, страдания со временем утихнут.

У святых отцов мы находим очень мало сведений о влюбленности. И во всей Библии, в синодальном переводе ее на русский язык, слово «влюбленность» встречается вообще только один раз. Это, конечно, не говорит о том, что Священное Писание совсем молчит на эту тему, просто, видимо, употребляются иные слова. И производное от слова «влюбленность» упоминается лишь однажды – в Книге пророка Иезекииля, глава 23, стих 16. В этой главе приводится притча о двух сестрах – Оголе и Оголиве, под этими сестрами аллегорически понимается Самария и Иерусалим. Они впали в блуд с язычниками, то есть изменили вере в Истинного Бога. «Она (то есть Оголива. – о. П.Г) влюбилась в них по одному взгляду очей своих и послала к ним в Халдею послов. И пришли к ней сыны Вавилона на любовное ложе и осквернили ее…» (Иез. 23: 16–17). То есть здесь влюбленность показана как мгновенное, внезапное и неконтролируемое чувство, приведшее к страсти и падению.

Почему влюбленность так горячит кровь, заставляет трепетать сердце, совершать порой даже взрослых, серьезных людей необдуманные, неадекватные поступки? Итальянские ученые-физиологи исследовали кровь людей, находящихся в состоянии влюбленности, и выяснили, что в ней находятся амфетамины, вызывающие эйфорию, они являются как бы легкими наркотиками, хотя и вырабатываются самим организмом. Ученые сделали весьма прагматичный вывод: выражение «опьянел от влюбленности» не метафора; действительно, человек, переживающий это состояние, находится в эйфории, ему хочется дольше и дольше длить это ощущение, оно доставляет ему чувство блаженства. Но ясное дело, что состояние столь сильного возбуждения, когда раздражены определенные центры головного мозга, а организм вырабатывает определенные вещества, долго продолжаться не может – максимум несколько лет. И в хорошем браке чувства супругов должны трансформироваться: за периодом страсти, влюбленности наступает время спокойной, счастливой любви.

Влюбленность – весьма эгоистическое чувство, ведь влюбленный любит скорее не самого человека, а те чувства, переживания, эмоции, которые этот человек в нем пробуждает. Митрополит Антоний Сурожский говорит: «Мы все думаем, будто знаем, что такое любить, и умеем любить; на самом деле мы очень часто умеем только лакомиться человеческими отношениями. Мы думаем, что любим человека, потому что у нас к нему ласковые чувства, потому что нам с ним хорошо, но любить – нечто более глубокое и требовательное».

Есть люди, которые становятся зависимыми от состояния влюбленности, почти не могут жить без него, им оно очень нравится, и, когда это чувство неизбежно притупляется, они стараются вновь пережить радость от этих приятных ощущений. К «влюбленнозависимости» очень склонны актеры, актрисы, люди творческие, чья деятельность связана с постоянными переживаниями эмоций. Так, известная американская актриса Джулия Робертс как-то в одном интервью сказала примерно следующее: «В отношениях мне всегда нравится период первой любви, а после не пойму, что происходит: потом у меня ничего не получается». То же самое я прочел в интервью с одной нашей отечественной певицей, за плечами которой уже несколько браков. Она сказала, что не может долго находиться рядом с одним мужчиной, ее начинают тяготить отношения с ним. Ей важен и приятен только первоначальный период в браке.

Но неужели влюбленность, это прекрасное чувство, воспетое поэтами и писателями, о котором написано столько прекрасных стихов и романов, которое переживают почти все молодожены, – неужели лишь химический процесс, страсть и сексуальный инстинкт? Нет, все не так просто. Хотя З. Фрейд и считал, что влюбленность – состояние, основанное на прямых и заторможенных сексуальных стремлениях, но все же влюбленность – это не обычное половое влечение. Сексуальное влечение, возбуждение человек может испытывать и без влюбленности. Влюбленность – это не только и не столько телесное, но и душевное переживание. И в этом эмоциональном состоянии ничего плохого и нечистого нет (конечно, только если людьми движет стремление впоследствии создать семью). Это чувство тоже дается от Бога, и дается оно неспроста. Для чего? Чтобы помочь молодым супругам пережить непростой период взаимной притирки, адаптации друг к другу, пока они еще не стали единой душой и телом. И чтобы усилить их взаимное притяжение. Обычно период влюбленности супруги потом вспоминают как лучшие месяцы или годы совместной жизни, и эти воспоминания помогают им пережить непростые, кризисные времена. Когда чувства начинают слабеть, очень важно вспомнить, что было вначале, как ласковы, нежны мы были друг к другу, как много общались, говорили комплименты, проявляли знаки внимания. Влюбленность – это как бы аванс, подарок, данный нам Богом. Но важно знать, что далее в семейной жизни нам потребуются уже наши собственные усилия, труды, ибо влюбленность вечно продолжаться не может. Она либо исчезает совсем, либо становится любовью.

Любить по-христиански

Однажды я прочитал статью одного известного современного богослова, в которой он писал, в частности, о том, что в житии святых Петра и Февронии якобы не говорится об их супружеской любви. Они вместе спасаются, акафисты читают. Они любят «чистоту и целомудрие», но не друг друга. И в житии подчеркивается, что они жили целомудренно, и нигде нет упоминания об их детях. Такой подход к теме любви мне, как женатому человеку, не очень близок и понятен (кстати, упомянутый богослов сам человек неженатый). Житие святых Петра и Февронии для меня лично является учебником настоящей любви. Взять хотя бы тот факт, что Петр даже оставил княжество ради того, чтобы быть рядом с любимой женой. А Феврония, храня верность мужу, оберегала себя даже от нескромных взглядов, делая строгое предупреждение мужчине, который дерзнул посмотреть на нее с вожделением. Не говорю уже о том, что и уход в монашество, и даже смерть не разлучили их. Они хотели умереть в один день и в один час и ждали друг друга, чтобы воссоединиться в вечности. Именно это и называется настоящей супружеской любовью, в отличие от влюбленности, которой свойственны страстность, яркие проявления чувств и эмоций. Истинная любовь – это чувство глубокой сердечной привязанности, чувство спокойное, ровное, постоянное, без сильных всплесков, но счастливое и крепкое. И чувство это дает супругам ничуть не меньше радости, чем первоначальная влюбленность и страсть. Так, например, я совершенно искренне могу сказать, что люблю свою супругу сейчас больше, чем в день венчания. Тогда мы еще мало что понимали, мало знали друг друга, нам было просто хорошо вместе, приятно вдвоем. Теперь за плечами опыт, пусть не всегда приятный; много пройдено и сделано вместе. Мы многому научились, появилось единство взглядов и мыслей. Наши чувства прошли через определенные испытания, и мы научились хорошо понимать друг друга. И, конечно, с нами наши дети, и наша любовь к ним тоже служит нашему супружескому единству.

Венчание в сельском храме. Фото: А.Поспелов / Православие.Ru

Влюбиться можно помимо собственной воли, бессознательно и в мгновение ока; а полюбить – только добровольно и с течением времени. Любовь – личный выбор человека. Митрополит Антоний Сурожский пишет: «Любовь – удивительное чувство, оно не только чувство, оно состояние всего существа; любовь начинается в тот момент, когда я вижу перед собой человека и прозреваю его глубины, вижу его сущность… Тайна любви к человеку начинается в тот момент, когда мы на него смотрим без желания обладать, без желания каким бы то ни было образом воспользоваться его дарами или его личностью, только глядим и удивляемся той красоте, что нам открылась». Конечно, такая любовь невозможна с первого взгляда. Нужно стать «единой плотью» в браке. Такое единство приходит со временем по прошествии лет и стяжается совместным трудом и подвигом супругов.

Любовь иногда называют даром Божиим. И правда, любовь – это величайший дар от Господа, но этот дар дан всем людям без исключения. Человек рождается со способностью любить и может в своей жизни в полноте реализовать этот дар, приумножить его. Но может своими грехами и убить в себе любовь, потерять способность любить, как это иногда происходит с людьми, прошедшими через многие браки и любовные связи. У них часто способность любить одного человека (супруга или супругу) как бы атрофируется. Они становятся неспособны к настоящим чувствам, отношениям. Может быть, и рады были бы полюбить, сами мучаются от своей неспособности, но сделать ничего не могут.

Почему Бог нам дал дар любви, способность любить? Потому что Сам Он есть всесовершенная любовь. В каждом из нас есть искра Божества, образ Божий, бессмертное «дыхание жизни», которое Господь вдохнул в человека при творении. Человек, как известно, трехсоставен: состоит из духа, души и тела. О трихотомии (трехсоставности человеческого естества) говорят большинство святых отцов. Дух – это высшее, духовное, божественное начало в нас. В нем есть образ Божий. Духу присущи духовные свойства и устремления в человеке. Тело – это то, что роднит нас со всеми животными организмами, оно взято от «персти земной» и имеет тот же химический состав, что и вся живая природа. Тело – вместилище естественных инстинктов, рефлексов, потребностей и желаний. И, наконец, душа. Это некое связующее начало между духом и плотью. Душа отвечает за чувства, эмоции, душевные переживания и стремления в человеке. Если человек ведет духовную жизнь, стремится к Богу, его природа – душа и тело – начинает подчиняться духу, одухотворяться; если, наоборот, человек даже не помышляет о высшем, духовном, живет телесно-органическими потребностями, дух и душа обмирщвляются, начинают подчиняться, служить плоти.

Какое же отношение все это имеет к нашей теме – о любви и влюбленности? Любовь – духовное переживание, состояние, роднящее нас с Богом; она принадлежит высшему началу в нас – духу. Эта любовь настоящая, жертвенная, направленная на другого человека. И это чувство способно дать нам самую большую радость в жизни – радость любить. Любовь – зрелое, спокойное, сознательное чувство, которое дает человеку семейное счастье.

Влюбленность – душевное переживание, эмоция, ощущение. Это чувство не отличается ни глубиной, ни постоянством, направлено оно в основном на себя. Влюбленность, конечно, не чисто плотское, эротическое притяжение, связанное только с телом, хотя эротики в нем тоже хватает, только на душевном уровне. Страсть, сексуальное влечение – чисто плотское переживание, которое испытывают также и животные, и оно не имеет никакого отношения к любви. Хотя в браке при наличии любви между супругами и это чувство может быть одухотворено, и тогда оно будет являться продолжением супружеской любви и общения. Влюбленность может также одухотвориться, если люди стремятся к любви. Влюбленность может перерасти в любовь, а может и пройти, так и не став любовью. Кстати, любить и испытывать это духовное чувство могут не только верующие, ибо способность любить вложена в природу каждого человека от Бога, потому что каждому из нас дан от Господа дух. Хотя, конечно, способность любить у духовных людей развита гораздо больше.

Вот что вкратце можно сказать о составе человеческой природы, а также о любви, влюбленности и страсти. Более подробно мы рассмотрим эту тему, отвечая на конкретные вопросы, которые мне были заданы.

(Продолжение следует)

Священник Павел Гумеров

Некоторые из наших работ:

• Вифанский монастырь, 31.1.2007
• Утварь и колокола, 9.1.2007
• Храм в Турбичево [beta], 7.1.2007
• Ковчег. Паломничества, 5.1.2007
• Пятков и Ко. Колокола, 12.9.2006
• собор в Севастополе, 30.6.2006
• Обетование.Ру, 15.6.2006
• Колокольный Центр, 10.6.2006
• храм Димитрия Донского, 15.5.2006

Obetovanie inc запускает блог.